Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Моряк хохотнул и резко наклонился ближе. Лицо его стало серьезным и сосредоточенным, лоб прочертили десятки тонких морщин.

— Отказаться я уже не дам, — задумчиво проговорил он. — Но кое о чем расскажу. Если корабль поймают воины Сибая или кто еще — убьют всех. На пиратских судах нет пассажиров. Подниметесь на борт — станете одним из нас, и неважно, кем были раньше. Если кто узнает… будут проблемы.

— Кем я только не был… Еще одно пятно никак не испортит репутацию, — пробормотал Ши Мин. Сквозь многодневную усталость проступило злое нетерпение.

Слишком долго.

— Близко к Сибаю мы не пройдем без капитана, а если по краю, так никто и не сунется. — Моряк махнул рукой. — Откуда бы еще таким ненормальным взяться, кроме вас? Все на берегу отсиживаются.

— Почему без капитана не пройти ближе? У него договор с Сибаем? — Ши Мин нахмурился. Вряд ли какие-то пираты имеют законное право сдирать с кораблей дань, или часть морских стражей получает деньги за молчание?

Моряк покосился на него с непонятной жалостью.

— Подойти не сможем. Только сибайцы. Без одного из них на борту нас и близко не подпустят. Увидим только крайние острова, и те издали, — неохотно отозвался он.

— А вы не сибайцы? — Ши Мин с сомнением осмотрел до красноты загорелую кожу своего собеседника.

— Капитан со своими не дружит. — Моряк зло оскалился. — А то и грабит по случаю. Ей-то что, она царских кровей, свои против нее руки не поднимут. Они же все под властью бога своего, только его веления…

Мужчина осекся на полуслове и плотно сжал челюсти.

— Не твое дело, господин, — отрубил он. — Ты лучше о другом подумай. Плыть нам долго, а каюты для путешественников не предусмотрены. Придется место свое отработать наравне со всеми.

— То есть пути к Лойцзы и связи с продавцами оружия вам показалось мало? — Ши Мин приподнял брови и с насмешкой покачал головой. — Аппетит у вас и впрямь пиратский.

— Никаких исключений! — Помощник капитана поднял палец, указывая в потемневший от времени потолок. — На борту должен быть порядок, иначе начнется хаос.

— А если вы решите обчистить какой-нибудь корабль, мне нужно будет поучаствовать и в этом? — Ши Мин ощутил все растущее раздражение. Слова, сотни, десятки слов — и все бессмысленные, они просто крадут время, но без них невозможно продвинуться, почему все так сложно?

— Если догоним, — хмыкнул моряк, — так и поучаствуете. Коли от морской болезни раньше не помрете… Поклажа есть? Нет? Вот и славно, пират на борт тряпки не тащит.

Глава 34

— Эта госпожа тебе не по зубам, — усмехнулся Юкай. Он не пытался приблизиться, остановившись в десяти шагах от постели и рассматривая потирающего глаза юношу. Слишком большую бурю подняли слова Мастера, и этот ураган следовало усмирить прямо сейчас.

Сквозь раздражение просочился огонек интереса. Узнает ли Кот своего бывшего пленника? Какой издевкой обернулись небрежные слова: цепи по-прежнему сковывали их жизни, будто судьбе интересно было менять их местами, превращая рабов в господ и наоборот. Сегодня я хозяин, а завтра ты. Вчера ты спас меня, теперь моя очередь.

Человек из прошлого, рядом с которым у Юкая когда-то еще оставалась надежда успеть и сделать все правильно.

Кот выпутался из одеял и сел, скрестив ноги и тревожно поводя ушами. Свободная светлая рубаха из тонкого полотна сбилась на одну сторону, тугими складками обхватив торс. Широко раскрытые желто-зеленые глаза казались растерянными, а веки припухли. Отблеск свечей делал вытянутые зрачки рыжевато-золотистыми, как крыло стрекозы. Ладонью пригладив растрепанную пушистую челку, Кот прищурился и огляделся. Взгляд его остановился на застывшей темной фигуре.

Узнавание изморозью коснулось заостренного лица, обращая черты в каменную неподвижность. Едва слышное легкое дыхание, шорохи, движения — все стихло. В огромную бездну зеленых глаз падало все человеческое, что Кот еще сохранял в себе; мгновение — и перед Юкаем сидел чужак.

Чужак опасный и скалящийся зло, как загнанный в угол волк.

— Конечно, — коротко выдохнул он. — Я должен был догадаться.

Сквозь злость эхом почудилась обреченность, как внезапный звон оборванной струны в глубине стройной многоголосой мелодии. Подобравшись, Кот сгорбился и замер, готовый сорваться с места и убежать или броситься вперед; неверный теплый свет облил его кожу, крошечной тенью выделяя каждый вставший дыбом волосок.

— Ты вырос, — с легким удивлением заметил Юкай, осматривая юношу. Он своими руками вытаскивал ушастого из клетки, нес сюда и переодевал, сдирая задубевшие тряпки, но только сейчас обратил внимание на произошедшие изменения. Вся злость его понемногу рассеялась.

Под пристальным взглядом императора Кот только передернул плечами.

— А ты стал еще более… пугающим, — бросил он и спустил ноги на пол. Ощутив прохладу, поежился, поджал пальцы и с легким удивлением осмотрел широкие полосы содранной кожи на щиколотках. — Взобрался на самый верх? Одет ты простовато для главного.

— Император должен править, а не носить на себе сокровищницу. — Юкай кивнул на следы кандалов. — Сопротивлялся ты отчаянно.

Юноша фыркнул с высокомерным видом, но помрачнел. Воспоминания тенью накрыли его лицо.

Многие из тех, кто притащил сюда Кота, поплатились собственной жизнью — только вот казнь виновных ни разу еще не стерла нанесенных ран. Не растворила обид, не заживила порезов, не вернула умерших. Стала справедливой карой, но не оставила после себя никакого чувства облегчения.

Месть никогда не дает тебе того, на что ты рассчитывал.

— Что я должен делать? — ровно спросил Кот после короткой паузы. Сгорбившись, он еще ниже наклонил растрепанную макушку. Каждая серебристая шерстинка на его ушах встала дыбом.

— О чем ты говоришь?

Юкай окончательно перестал понимать происходящее и с ним самим, и с Котом. Внутри заворочалась душная злоба. Он не сделал этому ребенку ничего плохого: ни тогда, ни сейчас, и в пленении его вины не было… Так за что эти ядовитые шипы, которыми юноша отгородился? Что случилось за эти полгода, что за клеймо осталось на его теле багровым отпечатком?

Юкай протянул руку, намереваясь за подбородок поднять лицо Кота и посмотреть наконец в глаза, но тот шарахнулся в сторону. Железные пальцы вцепились в запястье императора, сдавливая до хруста. Юноша вскинулся, как готовый к удару зверь; губы искривились в волчьем оскале, демонстрируя заостренные влажные клыки.

Только сейчас Юкай понял, насколько мальчишка напоминает опытного и опасного воина. Тело его раздалось и вверх, и вширь, приобретая гладкие и сухие линии, а мышцы обозначились четко и ясно. Казалось, не полгода разделили