Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Волны алого шелка окутали принца прохладным облаком, а точеное лицо министра оказалось так близко, что Фэн Юань мог сосчитать едва заметные зеленоватые крапинки на темных до черноты радужках. Изогнутые ресницы трепетали, бросая длинную тень на бледную кожу.

— Знаешь, сколько человек пытались ставить мне условия? — ласково заговорил Мастер. — Сколькие из них хотели связать меня клятвами, шантажом, угрозами? Мольбами? Разве ты видишь около меня хоть одного из них, принц?

— Они не я, — хрипло выдохнул Фэн Юань.

Нежная улыбка расцвела на лице господина Ло.

— Что заставило тебя думать, что ты другой? Ты жалок. Ни убить, ни побороть меня не можешь и только тратишь время. Еще немного — и принцесса сама казнит тебя; уверяю, Юкай пойдет ей навстречу, и я перечить не стану. Кто сказал тебе, что ты умеешь играть во взрослые игры, принц?

Отстранившись, Мастер показно стряхнул невидимую пылинку с рукава.

— Ты ведь делаешь кукол, принц, — с лукавой улыбкой напомнил он. — К чему все эти сложности с настоящими людьми? Сделай себе покорных друзей и будь счастлив.

Не слушая больше никаких возражений, он развернулся и ускользнул, оставляя после себя шлейф цветочных масел. Глядя на стремительно удаляющуюся фигуру, Фэн Юань глубоко вздохнул и зажмурился.

— Я ведь предупреждал, — едва слышно прошептал он. — Я просил, по-хорошему просил. Почему нельзя просто подчиниться?..

Он зашагал к покоям императора, беспрестанно оглядываясь. Ему не чинили препятствий и позволяли бродить по дворцу где вздумается, но логово безумного правителя — дело совсем другое. В тех стенах бушует сила, которой лучше избегать.

Не доходя до нужных покоев, принц юркнул в одну из маленьких комнат для слуг. Уже не пытаясь привести себя в порядок, он опустился на колени и прижал ладонь к каменному полу. Плотно зажмурившись, он замер; по виску потекла капля пота.

Не дождавшись результата, Фэн Юань разочарованно зашипел и потянулся к шпильке. Довольно уродливое и не слишком ровное украшение было воткнуто в пучок кое-как и разрушило всю прическу. Выдернув шпильку, принц крепко сжал ее в ладони.

Спустя недолгое время в комнате раздался едва слышный частый перестук.

Крупная мышь выскочила из отверстия в самом углу и торопливо бросилась к своему создателю. Двигалась она неловко, а крошечные лапки при соприкосновении с полом издавали каменный стук.

Фэн Юань едва успел подхватить несуразного зверька: словно исчерпав все запасы сил, мышь рухнула набок. Глаза ее блестели мутной белизной, а шкурка при ближайшем рассмотрении оказалась грубо сшита неровными стежками. От нее исходил сильный запах вина и фруктов, перебивая неприятную ноту разложения.

— Бесполезное создание, — в сердцах процедил Фэн Юань, сунул мышь в рукав и поднялся, закрепляя шпилькой окончательно распавшуюся прическу.

Каждый в этом дворце считает, что у него впереди еще много времени: и долгие зимы, и яркие осени. Никому и в голову не приходит, как скоро все спокойствие рухнет.

Погруженный в раздумья, принц вернулся в свои покои. Тяжелая дверь захлопнулась за его спиной, отрезая гомон и шум: отчаянный министр на полпути вернулся с приказом собирать вещи и готовить лошадей.

Алая бабочка сорвется вместе с вихрем и полетит к своему огню, не боясь обжечь крылья. Преданность выглядит так глупо и незрело, но только она вызывает внутри тяжелое чувство удушья.

Зависть. Глухая, вплавленная в кости, похороненная под равнодушием и злобой. Бесконечная и правдивая зависть.

Собранный нефритовый скелет тускло мерцал в полумраке. Зеленоватые искры ненастоящей, магической жизни скользили по гладким изгибам плотных каменных костей, будто светлячки. Осталось дать новому творению имя и лицо, вплавить медальон в основание шеи и подобрать наряд.

Медальон будет не в животе, не под ребрами, нет — средоточие окажется в основании шеи, прямо у череды выпуклых позвонков, под бледной и прохладной кожей.

Наскоро переодевшись в темно-серые немаркие одежды и подвязав рукава, Фэн Юань глубоко вздохнул и замер на пороге своей мастерской.

Времени будет достаточно, нужно только не позволить Мастеру вернуться.

Толстые свечи вдоль стен превращали воздух в душный, наполненный привкусом дыма бульон. Каждый раз в предчувствии последнего этапа принца охватывала едва заметная нервная дрожь чистого удовольствия. Это было восхищение самим собой, собственным гением. В эту секунду он казался себе подобным богу: разве обычный человек может вдохнуть жизнь в мертвый камень? Так долго он шел к своей цели, не считаясь с потерями и почти упустив собственную личность. Он почти забыл, кем был на самом деле, накрепко слившись с маской бестолкового ученого принца.

— Я хотел бы увести тебя с собой, — пробормотал Фэн Юань и ласково коснулся нефритового черепа. Зеленые искры метнулись к пальцам создателя, будто любопытные рыбки. — Тебе здесь не место. Мне придется уйти одному, и это правильно. Каждому свое: вам — остаться здесь и умереть, а мне — уйти. Уйти и остаться жить.

Нефритовый остов был изящен, но рост его превышал рост принца. Серьезные расхождения в размерах Мастера и куклы недопустимы, слепок души должен улечься поверх основы без изъянов.

В конце концов, это последнее его творение, и оно должно быть идеальным.

Никаких сложных и непонятных завываний, никаких песнопений и кровавых жертв. Пусть магия была в этом мире столь же осязаема и непреложна, как дыхание ветра, но в первую очередь он оставался ученым. Длинную прядь черных волос Фэн Юань повязал на шею своей будущей куклы, потом осторожно перевернул скелет спиной вверх.

Новый медальон был произведением искусства. Темный кругляш так густо усеивали символы, что многие из них и прочитать было сложно; узким кинжалом проколов палец, принц прижал его к медальону вместе с набухающей каплей крови. Только кровь привяжет куклу к создателю, только кровь дарует магическому существу верность и колючий ошейник, и дело вовсе не в ее количестве.

Объемный мешочек из плотной ткани был заполнен едва ли на треть. Он был спрятан в темном сундуке с толстыми стенками, чтобы не допустить внутрь ни влаги, ни солнечных лучей. Горловину туго стягивали завязки. Пересыпающийся внутри порошок Фэн Юань берег куда больше любых своих сокровищ и поначалу хранил в изголовье постели. Запустив руку в развязанную горловину, он собрал невесомую драгоценность в горсть и осторожно вытянул наружу; сквозь пальцы пересыпалась и мерцала жемчужная пыльца, вобравшая в себя весь спектр других цветов и вместе с тем сохранившая природную чистоту.

Стараясь удержать в горсти как можно больше, Фэн Юань тонкой струйкой высыпал порошок на мерцающий зеленью скелет.

Его будто магнитом притягивало к основе куклы. Мерцающая белизна медленно расползалась, скрывая под собой нефрит; позже она станет прочной кожей, которой будут