Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– вот-вот произойдёт – но ничего не мог поделать. Сон растекался по полу особняка лёгкой сизой дымкой, цеплялся за его сапоги, карабкался вверх по полам плаща, забивал глаза, рот, ноздри.

Он стряхивал его с себя, ускорял шаг – всё тщетно. Эрик Стром переступил порог кабинета молодого Веллеси в тот самый миг, когда серый человек встал перед юношей.

Гуддре, сидевший за столом, рассеянно поднял взгляд от бумаг. Глаза у него были прекрасные, яркие и чистые, и в них светились искренность и ум, какие Стром нечасто встречал в людях, запросто вхожих в дворцовый парк.

Увидев человека в сером, он недоумённо наморщил лоб, а потом улыбнулся – растерянно, по-детски. Решил, что это розыгрыш? Не знал, чем ещё, кроме улыбки, встретить такую нелепую, напрасную, несправедливую смерть?

Человек в сером ударил.

Стром закричал… и проснулся.

В комнате было тихо. Ни человека в сером, ни Сорты. Камин потух, и от приоткрытого окна тянуло прохладой. Пахло сырой листвой. Недавно прошёл дождь… Эрик вспомнил лужи из сна, покрывшие ямки в брусчатке на улицах Сердца Химмельборга.

Там, во сне, тоже шёл дождь.

Он сел на диване и почувствовал, что всё ещё дрожит. Сердце колотилось, будто он только что и в самом деле летел над городом – а потом, превозмогая неведомое, преследовал зловещего убийцу.

Он вспомнил детский, растерянный взгляд Гуддре Веллеси. Из всех юных отпрысков диннских семей, поставивших на кон и свою репутацию, и судьбу рода ради призрачной мечты о новой, свободной Кьертании – и это при том, что им и в старой жилось лучше прочих – этот нравился Строму больше других.

«Я не романтик, господин Стром, – сказал тот как-то, улыбаясь смущённо и просто. – Я не жду ничего для себя. Более того, я совершенно не уверен, что моя судьба в новом мире, о котором вы говорите, будет хорошей. И всё же я хочу его, этого нового мира. Быть счастливым в старом я всё равно не умею. Слишком высока цена. Я не желаю больше платить её… Лучше буду несчастным – зато положу свой кирпичик в строительство нового, более справедливого мира».

Гуддре Веллеси был романтиком.

Эрик вспомнил его детскую улыбку и серую тень, нависшую над ним, – сбросил плед и стал одеваться.

Это был только сон – всего лишь сон… Но он должен был убедиться. Всё равно теперь ему вряд ли удалось бы уснуть.

Он бросил взгляд наверх, уже стоя на пороге. Почему-то ему захотелось вдруг подняться к Сорте – не будить её, только послушать тихое дыхание в темноте. Внутри шевельнулось дурное предчувствие.

Уже через несколько минут его автомеханика направилась к Сердцу города.

Унельм. Следопыт

Двенадцатый месяц 724 г. от начала Стужи

Унельм не мог спать.

Устройство Магнуса было не чета привычной хаарьей жёлчи.

Он чувствовал присутствие Строма, на котором закрепил «следопыта», пожав ему руку – не зря, не зря он так долго осваивал ремесло фокусника – в этом Ульм убедился в который раз… чувствовал его постоянно, как будто теперь Стром был от него неотделим. Словно крюк, вонзившийся в кожу… который властно тянул его за собой, не давая ни секунды отдыха.

Это сложно было бы описать словами, спроси его кто, но Ульм чётко чувствовал направление и расстояние, отделявшее его от Строма. И, так как он неплохо успел изучить Химмельборг и отлично чувствовал пространство, он почти всегда мог сказать, где именно – с точностью до района или даже улицы – находится Эрик в ту или иную секунду.

В какой-то момент, посреди ночи, крюк рванул особенно сильно – Ульм почувствовал, что Эрик Стром вышел в Стужу.

Ночью никто, даже ястреб из Десяти, не мог получить разрешение на охоту. Каким-то образом он сделал это вопреки общим запретам… а значит, мог делать это и раньше…

Например, чтобы убить кого-нибудь на слое Души.

Ульм постарался не думать об этом, хотя подозрений в адрес Строма становилось всё больше…

Ему не хотелось, чтобы Эрик оказался убийцей.

Он вспоминал их разговор. Стром не понравился ему. Он показался слишком высокомерным, слишком холодным.

И всё же – на свой манер – этот человек заботился о Сорте. Почему-то Унельм чувствовал: даже если это именно Стром безжалостно кромсает по ночам родовитых юношей, Сорте он не причинит вреда.

А потом наступила следующая ночь. Унельм сидел в кабаке недалеко от своего дома над чашкой паршивого кофе. Он всё равно не мог спать, когда невидимый крюк «следопыта» то и дело вонзался в кожу. Все эти сутки он дремал урывками, то и дело просыпаясь, и теперь едва соображал. Голова кружилась. Клонило в сон. Только дрянной кофе связывал его с миром живых и бодрствующих.

Что, если он ошибся? Как долго ему ждать?

Возможно, убийства вообще прекратились. Маньяк, утолив жажду крови, отступил во мрак, который его породил.

Они с Олке будут терзать подозреваемых, но так и не соберут достаточно доказательств.

Газеты пошумят, какое-то время владетель и безутешные родители продолжат сулить золотые горы за голову преступника, динны будут ходить поздно вечером только в сопровождении охраны… Но потом, рано или поздно, этот ужас забудется, как забывается всё на свете. Химмельборгцы снова захотят быть счастливыми и беззаботными…

А люди готовы платить высокую цену за право снова быть счастливыми и беззаботными после пережитого кошмара. Они готовы платить забвением, которое можно принять за равнодушие или даже жестокость… Унельм понимал это, как никто другой.

А не захочешь забывать – превратишься в Сорту. С вечно скорбно поджатыми губами. Строгую. Прямую. Серьёзную. Они со Стромом два сапога пара – что, интересно, не желал забывать ястреб?

Унельм встряхнулся. Поток мыслей уносил его, кружа, в сон, и, часто моргая, он сделал огромный глоток кофе.

Омерзительно. Но на какое-то время ему стало легче.

Он уткнулся в книгу, прихваченную с собой. Роман о приключениях воздушных пиратов, взявшихся перевозить таинственный груз из Вуан-Фо в Рамаш, в обычных обстоятельствах увлёк бы его на весь вечер.

Он перевернул страницу, не поняв ни слова.

Ночные гуляки поглядывали на него насмешливо, девчонки у стойки заинтересованно стреляли глазами.

Одинокий красавчик с книгой и кофе посреди шумного гудящего кабака. Не будь в его жизни Омилии, он сделал бы мысленную пометку: эта схема действует на девиц безотказно.

Унельм ухмыльнулся – и в этот самый миг крюк «следопыта» дёрнул его так сильно, что дыхание перехватило.

Стром двигался. Посреди ночи он покинул дом и направился… пока рано было