Газлайтер - Григорий Володин

доспехи из черепов, с наплечниками из сплетённых костей. В руках он держит Айру. Она обмякла, её тело безжизненно повисло, голова запрокинута, будто сломанная кукла. Но ликанка жива. Просто ослабла.

Вокруг некроманта на подножии и склонах копошится среднеуровневая нежить. Твари топчутся, их пустые взгляды устремлены в никуда, а челюсти бессмысленно щёлкают.

— Мои перепончатые пальцы, вот дерьмо… — вырывается у меня, и пальцы сами тянутся к дао на поясе.

Некромант поворачивается ко мне.

— О, гляньте кто пришел! Иномирец? — догадался он, видимо, по дао. Таких мечей в этом мире не водится. — Неужели ты тот самый конунг Данила, телепат? Ха-ха… Именно здесь, среди пустого, лишённого разума пространства, тебе самое место.

Я пропускаю его подколы мимо ушей и спокойно спрашиваю:

— Зачем тебе девушка?

Некромант крепче перехватывает Айру:

— Она не простая. Смотри, какие сильные воины её защищали! Вон там лежат их трупы! Девушка явно королевской крови. Возможно, принцесса Шакхарии. А такая добыча всегда пригодится… — его голос полон ядовитого самодовольства. — Да и смотри, какая красотка! Грех не попробовать!

— Пробовалка не отвалится? — хмыкаю.

Он делает шаг вперёд, черепа на его доспехах словно начинают ухмыляться вместе с ним.

— Конунг, — продолжает некромант, — будь ты хоть Грандмастер, твоя сила здесь бесполезна. Телепатия не прокатит на моих солдатах. Зря ты пришёл сюда, Данила. Здесь тебе придет конец.

Я криво оскаливаюсь в ответ и пожимаю плечами:

— Да что ты говоришь?

Внутри меня нарастает напряжение. Я собираю всю свою концентрацию, каждую каплю ментальной силы, и в одно мгновение высвобождаю её, словно пружину, швыряя псионическое копьё в цель.

Пси-снаряд, сверкая, как молния, несётся к цели. Некромант хохочет, а нежить, словно марионетки, прыгает высоко вверх, пытаясь заслонить хозяина собой. И псионика не способна им навредить. Это же просто мешки с костями.

Копьё проходит сквозь каждого прыгнувшего зомби, как прошло бы сквозь стену, не замедляясь ни на миг. Зомби не способны принять удар телепата. Будь они разумны, пси-копье ушло целиком в первого же зомбака, чтобы разрушить его сознание. Но нежить остаётся нежитью — бездумной, словно табуретка.

Но даже так мне приходится удерживать концентрацию. Каждая преграда, пусть и неразумная, тянет на себя часть моей силы, ослабляя контроль над псионикой. Если бы не мой ранг Грандмастера, это копьё развалилось бы на третьем зомбаке, растворившись в пустоте.

Но я — чертов Грандмастер, мазака-фака! И копьё достигает цели! Оно вонзается некроманту в голову. Утырок, уронив Айру, валится на вершине пригорка.

Я тут же бросаюсь вперёд, прорубаясь сквозь ряды нежити. Камни и молнии рвутся из моих рук, сшибая тварей с пути. Это дается легко. Без воли хозяина зомбаки ослабли и не проявляют агрессии.

Я взбегаю на пригорок и склоняюсь над стонущим некромантом.

— Знаешь, — формирую пси-клинок, — давно хотел заполучить некроманта в свою копилку. Ты был одним из трёх моих недостижимых трофеев.

Некромант пытается что-то сказать, может, попросить пощады, может, проклясть меня, но псионика уже снова прошивает ему мозг.

Вспышка. Последний стон некроманта разрывается в воздухе, а его сознание освобождает тело и отправляется туда, где ему самое место — в Легион.

Ха-ха! Ес! Некромантия моя! Скоро я порадую своего заклятого врага приятным сюрпризом.

* * *

Апартаменты Киры Пауковой, Москва

Скелет-попугай Кеша величественно восседает напротив панорамного окна столичных апартаментов. Широкие стёкла пропускают мягкий свет ночного мегаполиса. Всё это — его владения. Его королевство.

Он взмахивает своими костлявыми крыльями, производя легкий скрип, и прокряхтывает с чувством собственного величия. Он — великий господин.

Оторвавшись от созерцания видов, Кеша величественно облетает комнату. Просторный зал с огромным кожаным диваном, блестящий мраморный стол, идеальный паркет — каждая деталь словно подчёркивает его статус.

Кешу все должны терпеть и слушаться.

Даже этот заносчивый телепат Данила… ха! Он бессилен. Бессилен перед Кешей! Его костлявое тельце нельзя контролировать. Он — неприкасаемый!

Кеша парит над залом, полный гордости. Но вдруг замечает что-то странное. В дальнем углу большого журнального стола мелькает крошечная тень.

— Тяв! — раздаётся короткий звук, и тень исчезает.

Кеша, ощутив странное волнение, парит к столу. На его поверхности что-то лежит. Он водит туда-сюда своими пустыми глазницами и…

— Карр?

Мёртвые тараканы. Целая куча. Они лежат беспорядочно, их блестящие панцири тускло мерцают в свете лампы. Ни в одном из них нет сияния жизни.

— Карр… — Кеша растерян, его клюв слегка дёргается от замешательства.

Это что, подарок? От телепата? Признание его силы? Осознание поражения?

Он расправляет кости-крылья, гордо раскрывает клюв и, насколько это возможно для скелетона-попугая, свысока смотрит на «подношение».

Признание поражения! Ха! Телепат сдался. Он понял, кто здесь король. Я! Великий Кеша!

С этими мыслями он опускается на стол, намереваясь продегустировать подношение. Но в тот самый миг тараканы шевелятся.

Что за…?

Кеша замирает, костяные лапы скребут по мрамору.

Тараканы начинают ползти. Их движения становятся слаженными, они собираются в чёткий рисунок. Череп.

Череп из мертвых тараканов.

— Карр… карр… КАРР!!! — испуганные Кеша отступает назад, бешено махая костлявыми крыльями.

Он пытается взлететь. Из угла комнаты, из густых теней, раздаётся знакомый, насмешливый голос:

— Бу-га-га-га-га!

Глава 6

Усадьба Морозовых, Москва

На бал в честь именин Маши Морозовой собралась практически вся столичная аристократия. Великолепие зала, переливающееся шелками платьев и блеском драгоценностей, казалось, подчёркивало важность события. Даже сам Царь счёл нужным отправить поздравление дочери князя Морозова. В иной день, возможно, он явился бы лично — Морозовы ведь не просто уважаемый, но и один из самых влиятельных родов Царства. Однако в последнее время Государь всё реже посещал светские мероприятия. Политические дела ложились на его плечи тяжёлым грузом, отнимая возможность участвовать в подобных торжествах.

Однако отсутствие других видных персон не осталось незамеченным и стало предметом оживлённых пересудов. Прежде всего, это касалось графа Данилы, ранее открыто проявлявшего своё внимание к имениннице. Ещё недавно он устранил с её пути римского дворянина, пытавшегося добиться её руки, и заставил ретироваться дотошного графа, но сегодня его отсутствие ощущалось особенно остро, вызывая обмен многозначительными взглядами и тихими перешёптываниями среди гостей.

Боярин Годунов, известный своим саркастическим нравом, не удержался от громкого комментария, с притворной задумчивостью задав вопрос: «А где же пропал столь пылкий поклонник княжны?» Его слова, прозвучавшие с притворным интересом, повисли в воздухе. Однако хладнокровие Маши оказалось непоколебимым. Она одарила Годунова колким взглядом, столь ледяным и острым, что тот, смутившись,