15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

В углу на голых дощатых нарах спал какой-то синяк, источавший дикое амбре из употребленного, наверное, за неделю. Чуть поодаль от него бодрствовал еще один, лет сорока щупленький мужичок с нечесаными сальными лохмами и землистого цвета лицом. Этот уже мучился от похмелья, пытаясь прогнать недуг древними экстрасенсорными практиками — схватился ладонями за виски и слегка раскачивался вперед и назад.

Я сел и постарался отвлечься от происходящего. Говорят, помогает. Вон, академик Вовси, ну, который у Булгакова в «Мастере» доктор Кузьмин, хвастался после отсидки по делу врачей, что в камере целый учебник в уме придумал, а потом, как вышел, сел и записал. Впрочем, мне столько сидеть не хочется. Так что я пытался сочинить отчет для другого академика, Чазова. Что рассказывать, о чем сообщать. Увлекся я этим делом, даже не обратил внимания, когда замок в двери загрохотал.

— Панов? С вещами на выход! — рявкнул кто-то невидимый мне с порога.

Какие вещи? Усы, лапы и хвост — вот и все мое имущество. Меня повел по коридору, потом по лестнице хмурый сержант. Остановил перед какой-то дверью, постучался, дождался звукового сигнала и завел в кабинет.

— Присаживайтесь, Панов, — показал мне на стул хозяин кабинета. — Моя фамилия Пилос, Аркадий Борисович.

Я сел и уставился на своего визави. Толстяк в очках с большими диоптриями. Минус пять, наверное. Как он еще в органах служит и комиссии проходит? Или таблицу оптометрическую наизусть выучил? Лысина на полголовы — очень весело, если учесть, что его фамилия с латыни переводится как «волосатый». Костюмчик сильно жизнью потрепан, небось, на локтях пиджак уже прохудился местами. Да и галстук как бы не от папы в наследство достался.

— Короче, гражданин Панов Андрей Николаевич, — сказал он, аккуратно разложив перед собой несколько листов бумаги. — Возиться мне с тобой некогда. Давай я тебе все перспективы обрисую, а ты сам выберешь. Статья сто сорок четыре Уголовного кодекса РСФСР. Кража. Пункт первый — до трех лет, либо исправработы до двух, или даже вообще — штраф. Пункт второй — это когда повторно или с проникновением в жилище, ну и далее неинтересно, от двух до семи. Пункт третий — группой лиц, так тут санкция с четырех до червонца. Плюс конфискация. Смотри, Панов, ты же первоход, сейчас быстренько признаешься, получаешь наказание, не связанное с лишением свободы. Помощь следствию и добровольное сотрудничество гарантирую. Или даже явку с повинной оформим. Вообще красота! — чмокнул он губами, типа и сам бы хотел чистуху составить, но только по старой дружбе уступает такой лакомый кусочек мне.

— А госнаграды помогут? — поинтересовался я. Вовлекся в торг, значит.

— А есть? — спросил Пилос и нацелил ручку в листок.

— Да. Грамота от МГК и от Моссовета. Плюс памятный подарок.

— Конечно! Это обязательно зачтется! — радостно ответил мент. — Точно условно дадут, месяцев шесть, не больше!

— Вы уж извините, а можно все-таки узнать, а что же я украл? — как можно более осторожно спросил я.

— Вот раззява. — Он даже руками развел. — Пожалуйста, заявление от гражданина Извольского, проживающего по адресу: Столярный переулок, сорок… Ага, нашел! Двадцать первого марта неустановленные лица в промежуток между пятнадцатью и девятнадцатью часами проникли… Похищен видеомагнитофон «Филипс»…

— Ага, понятно. Можно листик бумаги у вас попросить? И ручку.

Обрадованный колобок (как же, на ровном месте палку срубил — кражу раскрыл, с чистосердечным!) дал мне необходимое.

— В свободной форме: я, такой-то, тогда-то, имея умысел, подробнее только, ничего не пропускайте.

— Извините, а «прокурору города Москвы» — должность с какой буквы писать? Со строчной или прописной?

— Ах ты… Щенок! — Он вырвал у меня листик, скомкал и бросил в урну. — Да ты!.. Меньше червонца хрен получишь! Все кражи через день на себя примешь! Сапоги мне лизать будешь!

— Вы бы для начала потрудились уточнить, где я был двадцать первого марта, — сказал я.

— И? На Луну летал? Был у бабушки в Архангельской области? — насмешливо спросил он. — Мы все проверим, Панов. Мне тут такие песни уже тысячу раз пели.

— С девятнадцатого по двадцать пятое марта сего года я был, гражданин Пилос, в городе Вене, столице Австрийской республики, о чем можно узнать из отметок о пересечении границы в загранпаспорте, сданном в ОВИР. Ну и из свидетельских показаний лиц, бывших со мной. Списочек составить? А на Луну не летал, извините.

У Пилоса вдруг проявилась неожиданная потливость — он с минуту тщетно пытался вытереть лицо. Представляю, что за мысли кружились у него в голове: чувак с госнаградами, место жительства, знакомые, забугорье в качестве алиби… Сейчас напишет жалобу, потом отбрехивайся до китайской пасхи. А на финише, если повезет, то выговор. А ведь могут и неполное служебное впаять, тут как судьба повернется. И не сажать тоже нельзя — сверху позвонили, попросили поработать с борзым студентом.

Дверь за моей спиной открылась, и очень знакомый голос сказал с порога:

— Аркадий Борисович, вот, возвращаю вам… — Процокали каблучки, и я увидел лейтенанта Видных. Эх, женщина-мечта! Достанется же кому-то эта трешка в форменном кителе… — Панов? Что ты опять натворил? — Это она на меня внимание обратила.

— Да мы тут с товарищем Пилосом решаем, как выйти из затруднительного положения.

Повисла недолгая пауза. Видных что-то просчитывала в голове. Словно калькулятор.

— Не буду мешать, — наконец холодно сказала она и вышла из кабинета.

Это Видных пока не поняла, кто тут в затруднительном положении оказался. А Аркадий Борисович все понимает. Моментом спрятал бумаги в ящик и метнулся за ней:

— Анна Петровна, одну минутку!

Ну, не минуту он был там, конечно. Чуть подольше. И не вернулся, Видных за себя прислал. Тут все и выяснилось.

Позвонили сверху. Прозрачно намекнули. А тут подвернулся Извольский с темой украденного видика и заявлением от некой добровольной помощницы милиции, сообщившей, что у соседа, ведущего асоциальный образ жизни, недавно появился видеомагнитофон, на котором тот устраивает просмотры… Дальше включился конвейер. Видик у меня изъяли, терпилу, похоже, попросили поправить номерок в протоколе.

— У меня чек остался после покупки, — холодно сообщил я мрачной Видных. Ей тоже не улыбалось улаживать все это дерьмо. — Грубо работаете!

— Я к этому всему отношения не имею! — Дознавательница развела руками. — Если чек есть, это, конечно, все меняет.

— Даже свидетели покупки в наличии.

Мне принесли самое искреннее извинение и вообще. И еще — раз сигнал был, то следователь магнитофон все же изымет. Вместе с чеком. Составят акт, все по закону, на дачу себе никто не утащит. Быстро проверят и вернут. Дело пары дней. Ну максимум — неделя, точно.

А на соседку посоветовали