Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

по голове раньше, чем я успел решить, смеяться или сопротивляться. Счастье долго смотрела на меня, затем показала: — Всё-таки псих. — Я именно поэтому не стал спорить с твоей запиской. Третьим из её знакомых оказался Вождь.

С ним она прожила долго и вспоминала без ненависти, хотя раздражение сохранилось. Вождь считал её умной, полезной и невыносимо занудной. Причина была простой: Счастье постоянно занималась конкретными людьми. Если ребёнок плохо понимал охоту, она искала другой способ объяснить. Если взрослый хорошо плёл, но не умел учить, заставляла его работать с подростком. Если кто-то обладал необычной памятью или терпением, старалась подобрать дело, где это пригодится.

Вождя подобный подход утомлял. Он смотрел на группу целиком. Его интересовало, кто принимает решения, как распределяются роли, почему одни подчиняются другим, что делать с конфликтами между семьями и как построить порядок, который сохранится после смерти нынешних взрослых. Он мог вытерпеть слабого человека, если тот занимал полезное место в системе, и не собирался тратить месяцы на развитие каждого отдельного ребёнка.

— Он говорил, что я пытаюсь лично переделать всех людей по одному, — показала Счастье. — А людей становится всё больше. — Это вполне похоже на прежнего Вождя. Я видел, как он работал.

Я рассказал о своей встрече с Вождём и о том, насколько быстро тот собирал влияние даже там, где формально не имел власти. Именно это отличало его от Смерти. Смерть держал группу страхом, силой, выгодой и собственной способностью организовывать. Вождь понимал связи между людьми и умел сделать так, чтобы нужные решения начинали поддерживать другие взрослые. Даже в чужой группе он постепенно становился человеком, без которого уже трудно было что-то решить.

Счастье показала, что именно поэтому они с ним постоянно спорили. Она спрашивала: что толку от хорошей структуры, если конкретные люди внутри неё ничего не умеют? Вождь отвечал: что толку от десяти прекрасно обученных людей, если после их смерти всё снова развалится? — Так кто из вас в итоге был прав, если смотреть на результат? — В какой-то части оба. Поэтому он меня и бесил. С этим я согласился. Четвёртого она называла Диким. Эту историю я раньше не слышал.

Тогда Счастье родилась в небольшой группе более примитивных людей, которых я по старой привычке мысленно относил к хабилисам. Она уже успела обзавестись сумкой, составным копьём, шляпой и ножом в ножнах, поэтому при встрече с более крупной группой эргастеров выглядела подозрительно необычно. Люди Дикого заметили это позже. Сначала они просто увидели чужаков, уступавших им ростом и вооружением, и несколько мужчин начали расходиться по сторонам, готовясь окружить группу. Именно Дикий их остановил.

До этого Счастье вообще не обращала на него внимания. Обычный взрослый мужчина, не самый сильный, не вождь, без необычного оружия и особых вещей. Он резко вмешался, оттолкнул одного охотника, приказал остальным не нападать и добился своего. Счастье сразу заподозрила, что перед ней кто-то из наших. Отошла так, чтобы остальные не слышали, показала старый знак узнавания и назвала себя. Дикий ответил на старый знак совершенно правильно.

После этого, по её словам, разговор стал ещё страннее. Но никакой радости при этом он не показал. Не захотел узнать, кого она встречала. Не спросил о технологиях, прошлых жизнях или XXI веке. Сказал, что у него своя жизнь, у неё своя и на этом всё.

Счастье попыталась выяснить причину. Дикий объяснил достаточно ясно: все мы, по его мнению, вредим. Каждая попытка ускорить развитие, принести знание раньше времени или изменить поведение группы вмешивается в естественную эволюцию. Мы отбираем у людей возможность пройти собственный путь и создаём последствия, которых сами не понимаем. Он поэтому ничего не изобретает для своих групп намеренно, не ищет реинкарнаторов и не хочет иметь с нами дел.

Счастье напомнила, что только что он сам изменил естественный ход событий и спас её группу от нападения.

Дикий ответил, что не обязан смотреть, как её убивают у него на глазах, только ради последовательности собственной позиции. После этого показал: скажи спасибо за себя и своих, уходи куда хочешь и больше меня не ищи. — И после этого он просто ушёл и больше ничего не захотел обсуждать? — Он остался со своей группой, а уходить пришлось мне. — Даже поговорить не захотел? — Я попыталась ещё раз вечером. Он показал мне спину и лёг спать.

Я невольно уважал последовательность Дикого больше, чем его вывод. За миллионы лет нам обоим слишком часто приходилось наблюдать, как хорошее решение в одной жизни становилось проблемой через несколько поколений. Но полностью отказаться от вмешательства я бы уже не смог. Само наличие памяти превращало любое моё действие в вмешательство. Даже если я просто выбирал более удобное место для ночёвки, пользуясь знаниями прошлых жизней, группа могла повторить выбор и изменить свой маршрут.

Глава 8. Гигант. Часть 3.

3

Пятым был человек, которому Счастье вообще не дала другого имени, кроме Маньяка. Она встречала его дважды и ни разу нормально с ним не разговаривала.

В первый раз Счастье родилась ребёнком в его группе. Когда начала достаточно хорошо понимать происходящее, людей уже стало заметно меньше, чем помнили взрослые. Они исчезали по одному. Иногда тело находили через несколько дней, иногда не находили вообще. У всех найденных тел было срезано лицо.

Группа подозревала хищников, соседей, друг друга. Маньяк ничем себя не выдавал. Он был одним из взрослых, участвовал в поисках, ел рядом со всеми и, вероятно, слушал те же споры о том, кто убивает людей. Потом исчезла маленькая Счастье.

Она не помнила самой смерти достаточно подробно и не собиралась восстанавливать детали. Запомнила только момент, когда поняла, кто перед ней. Дальше воспоминание обрывалось.

Во второй встрече всё произошло наоборот. Маньяк родился в группе, где Счастье уже была взрослой. Ребёнком он ничем не отличался. Подростком он тоже ничем себя не выдавал. Убийства начались, когда он окреп настолько, чтобы нападать на взрослых по одному.

После первого найденного тела Счастье насторожилась. После второго, у которого тоже было срезано лицо, сомнений почти не осталось. Она стала следить за теми, кто мог незаметно уходить из стоянки, и довольно быстро вычислила его. Маньяк выбрал третью жертву и увёл её подальше. Счастье не пошла одна: подняла нескольких взрослых и привела их следом. Они застали его во время убийства.

Счастье хотела остановить остальных хотя бы на несколько минут. Ей хотелось впервые спросить, зачем он