Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Такие разговоры занимали вечера, но днём приходилось заниматься обычной жизнью. В одиночку Счастье была опытной женщиной, хорошо владевшей копьём, ножом и ловушками. Рядом со мной её возможности заметно расширились. Тяжёлые брёвна, которые людям приходилось таскать втроём, я двигал один. Большой камень можно было не обходить, если его удавалось сдвинуть. Через мелкую реку Счастье иногда просто садилась мне на спину, поднимала сумку выше и переставала искать брод.

Первый раз она оказалась у меня на спине не по собственному желанию. После длинного перехода натёрла ступню и начала прихрамывать. Я показал, чтобы садилась. Счастье отказалась, прошла ещё примерно километр, стала хромать сильнее и всё-таки согласилась. Через несколько месяцев она уже воспринимала этот способ движения как нормальный. Если предстояло долго идти по ровной местности, могла устроиться сверху вместе с сумкой и копьями без всякого обсуждения.

Я несколько раз напоминал, что много миллионов лет искал любимую женщину не для того, чтобы работать у неё ездовой обезьяной. Счастье отвечала, что тогда не надо было рождаться таким удобным.

Наземные хищники тоже быстро оценивали моё тело. Запах Счастья привлекал крупных кошек, особенно если мы разделывали добычу или она уходила к воде одна. Несколько раз зверь подходил достаточно близко, чтобы мы его увидели. В большинстве случаев реакция хищников была одинаковой. Сначала внимание было сосредоточено на человеческой женщине. Потом я поднимался во весь рост, выходил из-за кустов или просто приближался. Хищник останавливался, наблюдал некоторое время и отходил. Нападать на крупного здорового самца ради одной человеческой добычи было слишком рискованно.

Один зверь всё-таки не отступил. Он долго шёл следом вечером, держась между деревьями, пока я не поднял тяжёлый сук и не направился прямо к нему. После этого кошка ушла и больше не появлялась. С водой было хуже. Там мой размер не всегда давал преимущество.

В жаркий сезон мы остановились у широкого спокойного участка реки. Счастье долго не купалась нормально и полезла в воду почти сразу, оставив оружие на берегу. Я сидел выше и разбирал стебли для новой шляпы. Она успела отплыть от берега, когда поверхность за её спиной изменилась. Сначала я увидел только глаза и часть головы. Крокодил шёл почти без шума.

Я сразу издал наш громкий предупреждающий крик. Счастье обернулась, увидела его и рванула к берегу. После её движения крокодил заметно ускорился. До неё оставалось несколько метров, когда я прыгнул в воду.

Глубина возле берега была мне примерно по пояс. На большей глубине мне уже пришлось плыть. Крокодил уже разворачивал голову к Счастью и открыл пасть. Я успел добраться сбоку и схватил обе челюсти в момент, когда они ещё не сомкнулись.

Удерживать их было намного труднее, чем я ожидал. Животное дёрнулось всем телом, хвост ударил по воде, зубы едва не вырвали ладонь. Я не пытался долго держать пасть открытой. Навалился на верхнюю челюсть одной рукой, нижнюю потянул в другую сторону и одновременно развернул голову зверя. Сустав не выдержал сразу с одной стороны, потом с другой. Пасть ушла под ненормальным углом. Крокодил продолжал биться, но нормально кусать уже не мог.

Счастье к этому времени выбралась на мелководье. Я оттолкнул зверя и пошёл следом. На берегу она несколько раз проверила мои кисти и только после этого показала, что купаться здесь больше не хочет.

Через пару дней, когда я в очередной раз жаловался на неудобство огромного тела, Счастье напомнила крокодила. Я ответил, что человеческие руки всё равно лучше. Вскоре она получила возможность доказать это.

Мы искали короткий проход через известняковые холмы и полезли в узкую расселину. Для Счастья место было неудобным, но проходимым. Я шёл боком, выбирая более широкие участки. В одном месте каменная плита под ногой сдвинулась. Нога провалилась между двумя блоками, тело по инерции пошло вперёд, и я застрял бедром и плечом так, что не мог ни выпрямиться, ни развернуться.

Сначала ситуация казалась просто неприятной. Потом сверху посыпались мелкие камни. Один крупный блок держался на нескольких обломках, и мои попытки вытащить ногу заставляли его двигаться.

Счастье осмотрела место снаружи, показала, чтобы я вообще перестал шевелиться, и исчезла в боковой щели шириной чуть больше её плеч. Я туда не смог бы просунуть даже голову.

Несколько минут я слышал удары камнем с другой стороны. Потом один из обломков под ногой сдвинулся вниз. Счастье снова появилась в щели, протиснулась почти лёжа, добралась до зажатой ступни и начала разбирать мелкие камни руками. Я мог только ждать.

Когда пространство вокруг ноги стало шире, она показала точное направление движения. Я перенёс вес на руки, медленно повернул колено и вытянул ступню. Крупный блок сверху сдвинулся уже после того, как мы оба отошли. Счастье сразу показала: — Человеческие руки всё-таки лучше? — В этой дыре — да. — Хорошо, что ты всё-таки это признал.

Спор о преимуществах наших тел после этого стал постоянной шуткой, но в реальной жизни мы действительно дополняли друг друга почти идеально. Там, где я был слишком велик или неповоротлив, Счастье пролезала, резала, связывала и делала точную работу. Там, где её силы не хватало, я переносил, ломал, удерживал или просто отпугивал тех, кто мог представлять опасность. Через несколько лет после встречи я решил показать ей один из своих тайников.

До него пришлось идти больше месяца. Я хорошо помнил местность, но реки изменили русла, часть старых ориентиров заросла, а один склон обвалился. Тайник находился под сухим навесом высоко над сезонной водой. Каменная кладка снаружи почти не отличалась от стены. За ней сохранились слитки, несколько готовых ножей, топоры, наконечники, иглы, части защиты и два шлема. Счастье перебирала вещи так долго, что я начал опасаться, не собирается ли она унести всё.

Она выбрала только то, что могла использовать: нож, топор, несколько наконечников, иглы, подходящие пластины защиты и шлем, который пришлось немного подогнать. Остальное мы снова закрыли.

Тогда выяснилось, что металлическими вещами Счастье пользовалась много раз, но полный цикл изготовления бронзы знала плохо. В XXI веке она помнила общий принцип, а в прошлых жизнях чаще получала готовые предметы или работала рядом с людьми, которым технологию уже показал кто-то другой.

Следующие месяцы я учил её так, как когда-то хотел бы учить самого себя в первых жизнях: не отдельным операциям, а всей цепочке. Как отличать подходящую руду от похожего камня, как