Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

выполнить работу самому, чем терпеливо объяснять неопытному. Счастье особенно хорошо умела ломать эту привычку. Она могла целый день сидеть рядом с подростком, заставляя повторять одно и то же движение, пока взрослый мастер ругался и тянулся забрать инструмент. К вечеру подросток делал хуже мастера, но уже мог повторить процесс без подсказки.

Я занимался тем, что легче было показывать на большой работе: устройством ловушек, выбором места для запасов, разделением охоты на роли, сохранением постоянного огня и подготовкой материалов заранее. Мы не пытались превращать стоянку в город будущего. Каждая новая привычка должна была окупаться сейчас, иначе после нашего ухода её просто бросили бы.

Ребёнок с самого начала видел такой порядок и считал его обычным. Он видел, как мать учит взрослых, как я показываю подросткам новый способ ставить заграждение, и не понимал, почему некоторые старики ворчат, что раньше делали иначе. Для него «раньше» начиналось после его рождения.

К концу второго года в группе я уже знал почти все родственные связи. Это оказалось важнее, чем умение таскать брёвна. Кто с кем делился мясом, кто обязан был поддержать брата в споре, чьи дети могли без спроса есть возле какого костра, почему две женщины не разговаривают, хотя их сыновья охотятся вместе. Вождь наверняка разобрался бы быстрее, но и мне хватило времени понять: если мы хотим остаться здесь надолго, нельзя учитывать только отдельных людей и технологии. Нужно понимать, что связывает их друг с другом.

Именно поэтому я слишком хорошо запомнил одного мужчину, который чаще остальных рассматривал бронзовые вещи Счастья.

Глава 8. Гигант. Часть 5 + научная

5

Мужчину звали так, что я переводил его имя как Тяжёлый Камень. Не из-за характера. В молодости он прославился тем, что во время перехода один донёс до стоянки каменную заготовку, которую остальные бросили возле реки. Теперь ему было за тридцать, он оставался сильным охотником, имел двух взрослых сыновей, младшего брата, сестру с детьми и несколько близких родственников в других семьях. Когда группа решала что-то важное, его мнение не было главным, но его всегда слушали.

Сначала он относился ко мне спокойно. Несколько раз охотился рядом, один раз помогал вытаскивать из плеча обломок каменного наконечника после стычки с крупной кошкой. К ребёнку тоже не проявлял враждебности. Настоящей проблемой постепенно становилась только бронза.

Тяжёлый Камень долго рассматривал нож Счастья, просил дать подержать топор, сравнивал металлический наконечник с лучшими каменными. Счастье не скрывала вещи и иногда разрешала пользоваться ими, если сама находилась рядом. Это только усиливало интерес. Каменный нож требовал постоянной правки и всё равно легко ломался. Бронзовый тупился, гнулся при сильном ударе, но его можно было восстановить. Топор выдерживал работу, после которой хороший каменный клинок приходилось менять. Он несколько раз просил сделать такой же.

Счастье отвечала честно: одного знания недостаточно. Нужны руды, подходящее топливо, печь, время и люди, которые будут поддерживать процесс. Старый тайник находился далеко. Тащить всю группу через незнакомые районы ради металла мы не собирались, а ближайших известных мне мест с подходящим сырьём здесь не было.

Тяжёлый Камень понимал объяснение, но не принимал результат. Для него важнее было другое: у пришлой женщины есть оружие лучше, чем у любого мужчины группы, и она сама решает, кому его давать.

Пока это оставалось раздражением одного человека, опасности не было. У Счастья хватало союзников, а я за много лет перестал быть чужим зверем. Дети, родившиеся после нашего прихода, вообще не помнили стоянку без меня. Некоторые маленькие считали нормальным, что взрослые люди ходят на двух ногах, а рядом живёт огромный самец, который понимает жесты и иногда позволяет сидеть у себя на спине.

Наш ребёнок рос быстрее, чем мне хотелось. В семь или восемь лет он уже уходил с другими детьми довольно далеко, умел пользоваться небольшим копьём, ставил простые петли и считал себя достаточно взрослым, чтобы не сообщать матери о каждой царапине. Счастье всё равно замечала. И я следил за ним не меньше неё.

Он называл меня отцом своим способом. В голосовом языке группы для этого было слово, но применить его ко мне он сначала не мог: мои уши плохо различали часть звуков, а сам я не мог нормально их повторить. Поэтому ребёнок использовал наш жест — ладонь к моей груди, потом к своей. Когда начал говорить лучше, слово добавилось к жесту. Я научился узнавать его на слух.

Именно ради таких вещей мы со Счастьем всё осторожнее относились к прогрессу. Технология, которая давала группе преимущество, одновременно могла сделать конфликт намного опаснее. С ядом мы долго не соглашались экспериментировать вообще.

Растения с сильным действием я знал по прежним жизням. Счастье за прошлые жизни запомнила несколько других. Наркоша, судя по рассказам, мог бы добавить ещё десятки, но спрашивать его было негде. Проблема заключалась не в том, чтобы найти вредное вещество, а в том, что люди плохо обращались с тем, чего не видели. Каменный наконечник опасен понятным образом. Состав на его поверхности может попасть на пальцы, еду или рану случайно.

Несколько лет мы ограничивались рассказами и предупреждениями. Потом группа потеряла двух охотников на крупном быке, которого обычные копья не остановили достаточно быстро. После этого вопрос возник снова. Мы согласились только на ограниченное обучение.

Полный процесс знали трое: Тяжёлый Камень, его младший брат и ещё один спокойный мужчина из другой семьи. Ёмкости хранили отдельно от пищи. Наконечники после обработки помещали в закрытые чехлы из плотной коры. Работать разрешалось только специальными палочками и листьями, которые потом сжигали. Счастье несколько раз заставляла каждого повторить порядок действий без настоящего состава, пока они не перестали путаться.

Первая большая охота показала, зачем всё это было нужно. Крупное животное получило два дротика и всё равно ушло далеко. Раньше люди либо преследовали бы его до изнеможения, либо потеряли добычу. Теперь они шли следом на безопасном расстоянии. Сначала зверь двигался почти нормально, потом стал останавливаться, позже лёг и уже не смог подняться. Тяжёлый Камень был среди тех, кто добил его.

После этого охотники начали уважать правила обращения с ядом гораздо больше. Несколько раз он действительно спасал людей от близкой схватки с крупной добычей. Мы всё равно не расширяли число обученных. Мне не нравилось, что в стоянке вообще появилось оружие, от одной неглубокой раны которым можно умереть через несколько часов, но запрещать группе знание после того, как мы сами показали его, было поздно.

Годы в этой