Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

копьё, опустилась рядом и перевернула его на спину. Голова лежала неестественно, дыхания не было. Счастье прижала ладонь к груди, потом к шее, несколько раз позвала голосом. Я стоял рядом и смотрел, как она повторяет действия, хотя уже понимает результат. Крик поднялся с другой стороны стоянки.

Первым прибежал младший брат Тяжёлого Камня. Он увидел тело родственника у моих ног и атаковал сразу.

Я отбил копьё рукой. Наконечник разрезал предплечье, но древко ушло в сторону. Я ударил мужчину плечом, он упал. Почти одновременно появился старший сын Тяжёлого Камня. За ним ещё двое родственников.

Счастье вскочила между нами и начала кричать, показывая на ребёнка. Но разъярённые родственники её уже не слушали. Брат погибшего поднялся и снова пошёл ко мне. Сын увидел кровь на шее отца, схватил копьё двумя руками и бросился следом.

Я мог отступить, пока их было трое. Но Счастье находилась между людьми, а ребёнок лежал за её спиной.

Первого нападавшего я просто оттолкнул в сторону. Второй ударил копьём в бок. Наконечник вошёл неглубоко, застряв в толстой мышце. Я выдернул древко и сломал. Третий получил удар в грудь и отлетел к стене укрытия. К этому времени прибежали остальные.

Большинство не видело, как Тяжёлый Камень ударил ребёнка. Они видели другое: мёртвого влиятельного мужчину, его раненых родственников и меня, залитого кровью. Счастье продолжала показывать на тело ребёнка, но её попытки только усиливали агрессию. Для родни Тяжёлого Камня она защищала существо, которое убило их отца, брата и союзника. Для людей других семей происходящее уже выглядело как начало общей драки, где нужно выбирать сторону. Кто-то метнул дротик. Он попал мне в плечо.

Я узнал чехол на древке ещё до того, как увидел мужчину, который бросил. Один из трёх обученных яду. Счастье тоже сразу заметила этот дротик.

По её лицу я понял, что она всё осознала. Она схватила бронзовый топор, который выпал из руки Тяжёлого Камня, и встала рядом со мной. Я показал ей только одно: нужно уходить. Она указала на ребёнка. Я посмотрел туда же.

Забрать его и одновременно вывести Счастье через вооружённую толпу я не мог. Ребёнок к этому моменту уже был мёртв. Это ничего не меняло внутри, но определяло то, что нужно делать сейчас. Я схватил Счастье одной рукой за пояс и поднял, когда первый ряд людей пошёл на нас.

Прорываться пришлось через край стоянки, где было меньше взрослых. Я не искал, кого убить. Отталкивал тех, кто отходил, ломал оружие, бил только тех, кто продолжал нападать. Один мужчина вцепился в ногу и получил удар сверху. Другой попытался вонзить копьё Счастью в спину; я перехватил древко и потянул так резко, что он оказался рядом, после чего уже не поднялся. Второй отравленный дротик вошёл под лопатку. Третий задел бедро, оставив неглубокую рану. Этого могло хватить и без остальных повреждений.

Счастье пыталась вырваться из моей руки и драться сама. Но я всё равно её не отпустил. Её бронзовая защита закрывала часть тела, но один хороший бросок в шею или бедро закончил бы всё. Нам требовалось выйти за пределы стоянки, а не выиграть ещё один бой.

Мы добрались до зарослей. Несколько мужчин продолжали преследование. Я поставил Счастье на землю, поднял тяжёлую ветвь и развернулся. Первый из преследователей остановился в нескольких шагах. Второй мужчина остановился рядом с ним. Они видели кровь, но ещё помнили, что произошло с теми, кто подходил слишком близко. После этого мы смогли уйти дальше.

Первые несколько километров я почти не чувствовал яд. Болели раны, особенно бок и плечо. Счастье шла рядом, время от времени пытаясь остановить меня и осмотреть повреждения. Но я не позволял ей задерживать нас. Чем дальше от стоянки, тем меньше вероятность, что родственники погибших решат продолжить погоню. Потом начали дрожать пальцы.

Я сначала списал это на потерю крови. Через некоторое время появилась слабость, совсем не соответствующая ранам. Ноги работали хуже, хотя повреждения суставов не было. С каждым переходом дышать становилось заметно тяжелее. Я знал эти признаки. По выражению Счастья было видно, что она тоже всё поняла.

Она остановилась и стала осматривать дротиковые раны. На одной коже остался характерный тёмный след состава. Счастье долго смотрела на него, потом на меня. Я показал ей, что нужно идти дальше. Счастье сразу отказалась продолжать путь.

Я повторил требование более настойчиво. Если я умру сейчас, слишком близко от стоянки, она останется одна среди людей, которые считают её участницей убийства их родственников. Нужно было пройти ещё хотя бы несколько километров. В итоге мне всё-таки удалось пройти нужное расстояние.

Последний участок Счастье почти поддерживала меня за руку, хотя её сила ничего не решала. Мы вышли к ручью, пересекли его, поднялись по каменистому склону и нашли неглубокий сухой навес. Только там ноги перестали держать окончательно.

Счастье сразу занялась ранами. Промыла, пыталась вызвать кровотечение вокруг проколов, накладывала то, что могло помочь при обычном повреждении. Мы оба знали: состав уже давно внутри. Противоядия у нас не было.

Мышцы начало сводить сильнее. Сначала ноги, потом живот и спину. Между приступами тело становилось вялым, и я не мог нормально поднять руку. Дышать уже приходилось короткими частыми вдохами. Счастье сидела рядом, держала мою кисть обеими руками и всё время что-то говорила голосом, хотя сложные фразы я всё ещё разбирал плохо. Я дождался момента, когда пальцы снова начали слушаться. — Не пытайся им мстить, что бы ни случилось. Счастье резко отрицательно качнула головой. Я повторил просьбу ещё раз, намного медленнее. — Не пытайся им мстить, что бы ни случилось; найди другую группу и продолжай жить.

Она показала на ребёнка, потом в сторону оставленной стоянки. Даже без слов было понятно, чего она хочет. Я сжал её пальцы и заставил смотреть на мои руки. — Будет следующий ребёнок — он наш. После этих знаков Счастье крепко закрыла глаза. Несколько секунд сидела неподвижно, потом прижалась лбом к моей ладони.

Новый приступ оказался сильнее. Я уже не мог удерживать кисть ровно. Когда стало немного легче, повторил единственное, что ещё считал важным: — Не пытайся им мстить, что бы ни случилось. На последнюю просьбу она ничего не ответила.

Я лежал, чувствуя её рядом, и вспоминал совсем другую Счастье — маленькую обезьяну из первой общей жизни, затем женщину, которую годами находил только по старым знакам, потом молодую эргастерку с разбитой головой, спавшую у меня на груди. Вспоминал ребёнка, который цеплялся за мою