Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

стоянке оказались спокойнее большинства моих человеческих жизней. Мы со Счастьем спорили, учили, иногда уходили вдвоём на несколько дней к старым знакам и возвращались. Наш ребёнок постепенно перестал быть маленьким. Я уже не мог носить его на одной руке так, чтобы он помещался целиком, зато он всё ещё забирался ко мне на плечи, если хотел рассмотреть что-то издалека.

Белая шерсть на моей спине стала заметной издали. Счастье иногда находила в ней седые волосы и демонстративно показывала мне, сколько. Я отвечал, что у неё самой появились первые светлые пряди. После этого она обычно прекращала исследование.

В этот период мы начали устраивать постоянные места для сообщений. Не просто маленькие пирамидки. В нескольких сухих пещерах сделали каменные ниши, закрытые плитами. На внешней стене оставляли крупный знак руки, понятный только тому, кто знал систему. Внутри лежали более подробные записи: кто был здесь, куда собирался идти, кого встречал. В одном месте Счастье предложила оставить рисунок моей шляпы, и я согласился. Если когда-нибудь родится здесь после моей смерти, сразу поймёт, чей это архив.

Мы продолжали записывать и обстоятельства собственных рождений, хотя данных пока было смешно мало. Я умер там-то, родился приблизительно через такой-то срок, расстояние примерно такое. Счастье добавляла свои случаи. Когда встречали старые записи Смерти или собственные сообщения из прошлых жизней, пытались восстановить последовательность. Никакой закономерности пока не находили.

Однажды ребёнок спросил, зачем мы царапаем одни и те же странные руки на камне. Он уже понимал часть нашего языка, но не мог знать главного. Мы со Счастьем заранее договорились не рассказывать детям о перерождениях слишком рано. Объяснить человеку, что его мать и огромная обезьяна помнят миллионы лет, было трудно даже взрослому. Ребёнку мы сказали, что это сообщения друзьям, которых сейчас нет рядом. Он спросил, далеко ли друзья. Счастье ответила: очень далеко.

Стекло мы тоже попробовали повторить уже вместе с группой, но осторожно и без обещаний. Счастье выбрала двух молодых людей, которые лучше остальных работали с печами и керамическими ёмкостями. Несколько попыток закончились спёкшейся массой, одна ёмкость лопнула и испортила весь нагрев. Первый маленький полупрозрачный кусок вызвал у детей больше восторга, чем у взрослых. Они по очереди смотрели через него на солнце, пока Счастье не отобрала находку и не объяснила, что глаза так проверять не надо.

Ребёнок после этого несколько дней требовал сделать ему прозрачный камень. Я показал, что на хороший кусок уходит слишком много топлива и работы. Он ответил, что взрослые всё равно постоянно жгут дерево. Счастье поддержала его только ради того, чтобы посмотреть, как я буду объяснять разницу между обычным костром и печью, способной долго держать нужный жар. В итоге я потратил вечер на урок для собственного сына и ещё пяти детей, которые подошли слушать. На следующий день двое из них попытались самостоятельно набить маленькую яму золой и песком. В результате у них получилась только мокрая грязь. Зато они запомнили, что стекло не появляется от простого смешивания.

Иногда наши споры со Счастьем происходили прямо при группе. Она считала, что я слишком быстро прекращаю обучение человека, если тот несколько раз подряд повторяет одну ошибку. Я считал, что она способна неделю учить того, кому проще подобрать другое занятие. После одного такого спора мы перестали разговаривать до вечера. Ребёнок заметил это первым и по очереди спрашивал каждого, почему мы молчим. Счастье объяснила, что отец упрямый. Я показал, что мать тоже. Он подумал и сообщил, что тогда всё нормально: оба ведут себя как обычно.

Эта фраза закончила ссору быстрее любых извинений. Позже мы действительно изменили способ обучения. Счастье получила больше времени на тех, кто отставал, но если человек месяцами не осваивал работу, ему искали другую. Я в ответ перестал оценивать результат после первых нескольких попыток. Подобные мелочи давали группе больше, чем самые эффектные изобретения, потому что сохранялись в поведении взрослых и детей.

К бронзе мы людей почти не подпускали. Не из желания держать преимущество, а потому что здесь всё равно не было подходящей цепочки сырья. Я показал нескольким мастерам, как править и ремонтировать готовый металл, объяснил, что повреждённый наконечник не нужно выбрасывать, но выплавку намеренно не начинал. Тяжёлый Камень это воспринимал хуже остальных. Он видел, что знания у нас есть, и считал отсутствие новых бронзовых вещей сознательным отказом делиться. Сколько бы я ни показывал направление к далёким местам, необходимость руды и огромный расход топлива, результат оставался тем же: у Счастья металл был, у него — нет.

Тяжёлый Камень в это время становился всё влиятельнее. Один его сын взял женщину из другой семьи, брат хорошо охотился, сестра родила ещё двоих детей. Их общий костёр был одним из крупнейших в стоянке. После смерти старого мужчины, который раньше сглаживал споры, родственники Тяжёлого Камня начали чаще поддерживать друг друга открыто.

Он не становился злодеем. Делился мясом, участвовал в охоте, вытаскивал раненых и однажды нёс нашего ребёнка несколько километров после вывиха. Именно поэтому я не ожидал от него действительно опасного поступка из-за металла. Кражу он попытался совершить днём, когда большая часть взрослых ушла к разделанной туше.

Счастье оставила защиту и часть оружия в нашем укрытии. Бронзовый нож был при ней, но топор, несколько наконечников и пластины доспеха лежали в сумке возле стены. Я находился на другой стороне стоянки и помогал подросткам поднимать тяжёлую жердь для нового навеса. Ребёнок вернулся раньше остальных. Самого начала я не видел и услышал только крик. Это был его голос, причём он звал Счастье и меня одновременно. Я бросил жердь и побежал.

Тяжёлый Камень стоял возле нашего укрытия с открытой сумкой. В одной руке держал бронзовый топор. Ребёнок был рядом и продолжал кричать. Мужчина схватил его за плечо, что-то резко сказал и ударил другой рукой. Удар предназначался, чтобы заставить замолчать. Он не рассчитал силу. После этого удара ребёнок сразу упал.

Тяжёлый Камень на несколько мгновений застыл на месте. Топор выпал из руки. Он наклонился, коснулся головы ребёнка, потом резко выпрямился, увидев меня. Я добежал раньше, чем он успел поднять копьё.

Дальше не было ни вопроса, ни попытки выяснить причину. Я схватил его обеими руками. Мужчина ударил меня кулаком в лицо, попытался вырваться. Я прижал его к земле, согнул шею до хруста и сомкнул зубы на горле. Когда отпустил, он уже не двигался. Счастье прибежала через несколько мгновений. Сначала она увидела меня над телом мужчины, а затем заметила ребёнка.

Она бросила