Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Надеяться на Мастера было глупо, но больше надеяться ему не на кого.

Подарит ли посмертное прощание с Юкаем хоть немного спокойствия? Ждет ли он до сих пор?

Холодный влажный ветер колючим языком слизнул с лица жалкие остатки тепла и пробрался глубже, царапая ребра.

Смутный крик с носа корабля выдернул Ши Мина из водоворота мыслей. Подхваченный ветром, крик этот унесло мгновенно, однако эхо осталось в ушах. В нем звучало удивление.

Закат догорал, оставив только тонкую нитку алого пламени на самой грани между небом и водой. По правому борту же разгорался еще один закат или рассвет — тревожный, холодный.

Мутно-зеленая пелена поднималась над водой, как перевернутая вверх дном глубокая чаша. Туман разрывало на части всполохами беззвучных молний, но небесный огонь бил будто из-под воды и казался темным, цвета свернувшейся крови.

Кто-то совсем рядом забормотал молитву на незнакомом языке — каким бы ни был язык, а трепет и страстная мольба всегда идут от самого сердца, выплескиваясь в знакомые слова. Ветер вдруг стих, и над водой повисла мертвая тишина.

Зеленая пелена вспухала чудовищным призрачным горбом, и Ши Мину даже померещился едва слышный треск, но это был только ток крови в ушах. Замершая было в воздухе туманная преграда вдруг расправилась, как свернутый до поры отрез ткани.

Развернувшись широким пологом, потусторонняя зелень поднялась выше, скрывая тучи на горизонте и тающие угли заката; спустя мгновение все рассеялось так стремительно, что показалось миражом. Клочья тумана потащило в разные стороны свежим ветром, непрерывно меняющим свое направление.

Плотный поток воздуха прошелся над самой водой и с силой ударил по борту. Качнув корабль, ледяной вихрь поднялся выше, выворачивая паруса. В темных водах забурлило, глухо застонало — бесчисленные потоки мелких рыбешек поднялись к самой поверхности, заполнив волны серебристыми телами.

Первый возникший из ниоткуда вал врезался в потемневшее дерево с такой силой, что Ши Мин едва не улетел за борт. Вцепившись в канат, он безотрывно смотрел на разрывающие поверхность воды плавники всех форм и размеров. Морские обитатели в лихорадочной спешке поднимались как можно выше, не обращая внимания на добычу и хищников; начали всплывать тела уродливых, раздутых мешком безглазых рыб. Широким потоком вся шевелящаяся чешуйчатая река двинулась прочь, обтекая корабль с обеих сторон и скрываясь далеко позади.

— На весла! — надрывался помощник капитана, подгоняя зачарованных странным зрелищем моряков. Корабль тряхнуло еще раз.

Перед лицом опасности все распри и недовольство были забыты.

Сбегая по узкой лестнице, Ши Мин подумал, что центром странного тумана непременно должен был оказаться Сибай. Наверняка островные жители хранили множество своих секретов, и сейчас настало время вытащить самые страшные.

Побережье выглядело пустынным. Длинная песчаная коса уходила далеко в море, тянулась на мелководье, как спина дремлющего в воде животного. Мелкий белый песок тихо похрустывал под босыми ступнями, отдавая остатки накопленного за день тепла.

Сибай был обласкан солнцем, и теплые течения длинными бирюзовыми рукавами обнимали острова. Под прозрачной толщей вод смутно белело песчаное дно, поднимались ажурные леса водорослей и тонкие шпили кораллов, меж которых сновали яркие рыбы. Это место казалось таким спокойным и умиротворенным, оно оставалось практически нетронутым — только потомки правящего рода имели право ступать на этот хрупкий сияющий белый песок.

Вместе с последними лучами солнца мужчина медленно прошел до самого конца косы, остановившись на крошечном пятачке земли. Вода осторожно касалась его ног, оставляя клочья белоснежной пены. Он был бос и почти раздет: только широкие белоснежные шаровары прикрывали его ноги до середины голеней. Смуглая бронзовая кожа в розоватом отблеске заката казалась покрытой расплавленным золотом. Вся фигура его выглядела широкой и крепкой, мускулы были очерчены строго и ясно, однако в темные волосы вплетались серебряные нити седины.

На мгновение последний прощальный луч отразился в широко распахнутых глазах — они были блестящими и бессмысленными, как округлые бока жемчужины. Узкие отметины черных зрачков пульсировали.

Поднявшийся ветер рвал распущенные пряди, вздымая их прямо к небу; мужчина тихо вздохнул и запрокинул голову, глядя на быстро бегущие облака. Тело его было бодрым, но разум смертельно устал. Нить утекающих сил тянулась к центру острова и уходила глубоко под землю, в сырой равнодушный мрак.

Украшенный жемчугом и сапфирами самой яркой синевы венец остался во дворце. Впервые за долгие годы Фэн Жунхе вдруг почувствовал холодное касание ускользающего времени.

Опустив голову, он раскинул руки в стороны. Бесконечная масса воды со всеми подводными реками и течениями замерла, ощущая человеческую волю.

Воля хрупкого и ничтожного существа не имела значения, но за спиной этого человечка стояла мрачная черная тень, навечно связанная со всем родом морских правителей. Благом или проклятием лег давний договор на плечи потомков, славой или позором обернулся — судить некому.

Тонкая ниточка силы превратилась в бушующий неумолимый поток. Гнилостный зеленый туман разом вырвался из глубин острова, покрывалом укрывая и побережье, и ряды нарядных домов. Холодная синева моря дрогнула и поплыла, послушная безмолвному приказу.

Огромная, неумолимая волна медленно поднималась из самых глубин, набирала силу, с рокотом двигаясь в сторону Лойцзы. С каждым мгновением она становилась выше, ширилась, грозя обрушиться невиданным бедствием на весь материк.

Мужчина бледно улыбнулся. Из ноздрей его хлынул горячий алый поток. Тело пробрала запоздалая дрожь, и он неловко опустился на песок, подогнув под себя ноги.

Волна заслонила горизонт и отразилась в темных, будто вулканическое стекло, равнодушных глазах.

Берег заполнился сотнями шевелящихся существ. Мелкие крабы отчаянно выбирались на сушу, стремительно исчезая в зарослях; рыбы выбрасывались на песок и бились неистово, будто не в силах решить, какая смерть будет страшнее — на обжигающем воздухе или в родной, но взбесившейся стихии. Прямо под ноги правителю выкатился маленький коричневый осьминог.

Тьма в глубине острова пришла в движение. Пообещав себя подземному богу, правитель взамен получал мощь для управления стихией, но ни разу еще род Фэн не устраивал для своего мрачного идола такой пир.

Разбуженный пришедшими в движение незримыми нитями, темный бог впервые за долгое время осознал самого себя. Сотни лет оставаясь во мраке и отбирая жизни, он даровал людям силу, в которой не нуждался сам. Битва со светоносным посланцем небес почти лишила его жизни, превратив в беспомощную тень. Только крошечная часть его имела физическое воплощение на острове, словно щупальце с голодным ртом. Только эта часть продолжала существовать и кормить погруженную в