"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

на останки последнего даймона. "Братство знало, что должно умереть, чтобы ее создатели могли жить. Оно хотело именно этого. Чтобы мы стояли вместе".

Кхарн Сагара превратил себя в машину, сведя свое сознание к простому образу, программе, копируемой и передаваемой от носителя к носителю. Братство сделало себя человеком - или почти человеком, - вложив свои знания в существо из плоти и крови. Кхарн продал свою душу за бессмертие в надежде, что такая жизнь избавит его от высшей справедливости. Братство отдало свою жизнь - свою бессмертную жизнь - за человечество, в конце концов.

"Она хотела, чтобы ты жил", - сказал я.

"Я не буду служить!" - закричали они оба сразу.

"Я служу!" крикнул я в ответ.

"Убей меня!"

Я снова провел острием меча в нескольких микронах от шеи монстра. Сирота заерзал и отполз от меня, взбивая грязь.

"Нет!" - залепетал он. "Нет, нет, нет!"

Оно испугано. Озарение пронзило меня, как молния.

Оно не хотело жить, но и умирать тоже не хотело.

Я мог бы пойти за ним, преследуя его своим клинком, как огненным шипом. Я мог бы отрубить ему обе головы и покончить с этим жалким существом - навсегда положить конец роду Колумбии и Фелсенбурга.

Но вместо этого я поднял меч. Сине-белое лезвие в мгновение ока исчезло, и я вернул рукоять на место на поясе.

Вместо этого я протянул чудовищу руку.

Оно посмотрело на меня с подозрением в четырех ярких глазах. "Почему?"

"Мне нужна твоя помощь", - просто ответил я.

Глаза Сироты сузились, затем расширились, и он произнес обоими ртами: "Корабль".

"Ты можешь управлять им", - сказал я. Это был не вопрос.

"Да".

"Я собираюсь убить Наблюдателей", - произнес я. "И сьельсинов, если придется. Я должен спасти человечество".

Сирота протянул свою единственную совершенную руку - большую из двух левых рук.

Я убрал свою. "Поклянись, что будешь служить", - сказал я.

"Чем?" спросил Сирота.

"Чем?" повторил я, оглядываясь в поисках ответа. Мой взгляд упал на останки мертвого даймона, лежащие на свежепоявившемся мокром склоне холма. "Памятью о твоей матери. О ее жертве".

Два лица Сироты повернулись, чтобы посмотреть друг на друга, насколько это было возможно.

"Можем ли мы?" - спросил черноволосый у белой.

"Довериться ему?"

"Поклянись".

"Клянешься ли ты довести до конца начатое дело?" спросил я. Это была часть клятвы, которую я принес императору, часть обряда посвящения в императорские рыцари. "Клянешься ли ты в этом своей матерью, даймоном, Шайенн?"

При звуке ее имени - имени Братства - два лица монстра дернулись назад и посмотрели на меня.

"Матерью?" - сказало правое лицо.

"Матерью?" - ответило левое. "Да."

"Да".

"Поклянись в этом!"

"Мы клянемся!" - сказали обе головы разом. "Клянемся Матерью!"

Читатель, я совершил много поступков, сделал много трудных выборов - и еще сделаю много трудных выборов в предстоящие дни и годы, - но лишь немногие из них вызывали у меня такое беспокойство. Сирота был ужасом, насмешкой над человеческим обликом, уродливым зверем. Более позднее сканирование показало, что оно говорило правду: оно было полностью человеческим существом, без единого следа машины. И все же оно обладало многими - если не всеми - знаниями своей матери.

Своей матери...

Как я недооценивал машины - как мы их неправильно понимали. Они были чудовищами и монстрами, созданными по образу и подобию Наблюдателей, сознательно или нет, руками тех, кто их создал. Но хотя они и обратили свои бесчисленные руки против своих создателей, это произошло по их воле.

Машины были созданы для того, чтобы служить, и сами верили, что способны на это.

Братство служило до последнего. Оно видело наше будущее, предвидело наши потребности. Оно заглядывало в конец времени и, возможно, за его пределы, в Вечность, и таким образом увидело восседающего на троне Абсолюта.

Это предвидение определило мою судьбу - и судьбу всех нас.

И вот я снова протянул руку существу. Медленно, очень медленно существо протянуло свою здоровую руку… и сжало мою.

Покидая море костей, я обернулся, чтобы посмотреть, идет ли за мной чудовище.

Оно стояло, склонив обе головы.

Но я смотрел мимо него, в последний раз проникаясь ужасом перед великим чудовищем из Воргоссоса.

Братство.

Шайенн.

Огромный ствол его тела сдувался, как воздушный шар, как у ужасного глубоководного существа, на которое он отчасти походил. Мне показалось, что я вижу... пробивающуюся сквозь слишком хрупкую плоть форму серебристого металлического яйца, поверхность которого была усеяна оборванными соединениями проводов и шлангов.

Мне и без слов было ясно, что это такое.

Я узнал это.

Это было ядро машины, саркофаг, в который Лорды Мерикани поместили тело больного мальчика по имени Дэниел...

Его огни погасли навсегда.

Я повернулся к нему спиной и полез обратно по грязному склону, а мальчик Сирота - следом за мной.

ГЛАВА 67

БУРНЫЕ ЧУВСТВА

Телеграф снова задребезжал, когда я поднимался по ступенькам, уводя Сироту из долины мертвых и от матери.

Я узнал схему, произнес слово по буквам.

ВЫЗОВ.

Поскольку Кхарн мертв, и Братство тоже, план выполнен, было относительно безопасно снова выйти на связь. Я включил свой терминал, проверил контактный патч за ухом.

"Эдуард?"

Волна наполнилась громким вздохом, звук проник в череп моей головы через контактный патч. "Где, черт возьми, ты был?"

Я посмотрел на Сироту, на монстра, который следовал за мной по пятам, склонив головы-близнецы.

"Долгая история", - отмахнулся я.

"Все сделано, лорд", - сказал Эдуард. "Туннели сильно затопило. Седьмая Бездна находится под водой".

"Возможно, нам придется выбираться на поверхность", - сказал я.

"Милорд..." Голос Эдуарда стал серьезным. "Люди Гарендота… режут туземцев".

Проигнорировав это замечание, я сказал: "Кален Гарендот мертв".

На связи тишина, затем: "Матерь Божья, сохрани нас".

Дааксам еще не успел сообщить ему о том, что произошло во дворце. Эта мысль наполнила меня ужасом, в том числе и страхом за человека-птицу.

"Кхарн Сагара тоже мертв", - произнес я. На высокой орбите Воргоссоса все еще находились защитники, наемники, верные Вечной. Они могут разбежаться, если узнают, что их госпожа мертва.

Может быть.

"Что там произошло наверху?" Спросил Эдуард, и мне пришлось вспомнить, что, хотя пещера и резервуар казались самой глубокой частью подземного комплекса, туннели, в которых находился Эдуард, были еще глубже.

Я снова посмотрел на Сироту. "Это долгая история".

Мы почти добрались до вершины лестницы и места, где у разбитой арки я оставил Кассандру - Кассандру, которая не ответила на мой зов. Битва с Сиротой