"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Миуданар.

Он выглядел как Миуданар, как икона Миуданара, которую Вайарту вырезали в Актеруму, единственное произведение искусства в храме черепа, которое не уничтожили сьельсины. Змей с сотней рук. Я снова подумал об иконе Трехликой Судьбы, этом демоническом образе - шестируком, шестигрудом.

Очертания зла, возникающего без спроса.

Проявления, сказал Кхарн. Проявления.

Я стоял. Если Братство мертво, "Демиург" будет беззащитен. Я должен был добраться до него, чтобы забрать себе. После смерти Калена армия Латарры должна была распасться на части: генерал-коменданты и свободные капитаны - все они будут соперничать за превосходство и контроль над орденом и королевством, которых - в некотором смысле - больше не существовало. Если Латарра выживет, это будет новая Латарра, более слабая Латарра: разделенная, рассеянная и сломленная.

И Лориан! Что я скажу Лориану?

Поверит ли он мне вообще?

Я повернулся, чтобы уйти, и проверил, что мой меч снова на поясе.

Он мне не понадобился.

Так и должно быть.

Братство знало, что умрет. Оно предвидело мое возвращение еще во время нашей первой встречи. Развитый интеллект существа мог воспринимать измерения времени более полно, чем я, хотя и не мог путешествовать по ним, как я - или как Наблюдатели.

Допустило ли оно свою смерть?

Конечно, он боролся со мной, но совсем немного.

Вольно или невольно, но оно служило цели Тихого. Оно не могло отдать мне "Демиурга", но было единственным препятствием на пути к тому, чтобы я забрал корабль себе. И все же слова даймона звучали в моих ушах.

Ты не сможешь на нем летать.

У тебя нет права...

Я молился, чтобы это было неправдой. Молился, чтобы увидеть выход из лабиринта. Заполучить "Демиурга" в свои руки, установить мир между фракциями.

Я знал, что должен позволить Элффиру продолжить свою работу. Знал, что планета должна быть уничтожена полностью. Знал, что мне придется объединиться с коммандером Стражей Кедроном.

С Капеллой.

Эта ужасная мысль наполнила меня мрачным предчувствием и тошнотой. Несомненно, в городе были хорошие люди, хотя они и жили в этом змеином логове. Невинные люди. Но мысль о том, что хоть один из отпрысков Кхарна или хоть частица последнего из Мерикани попадет в чужие руки, вселяла в меня ужас.

Мне предстояло сделать выбор, но в то же время выбора не было.

ГЛАВА 66

СИРОТА

Я не двигался с места.

В то время как битва за Воргоссос закончилась, Битва за Воргоссос только началась, а я так устал. Прошло более сорока часов с тех пор, как я покинул безопасное место на "Туманном Страннике", включая время относительного спокойствия, которое мы пережили, пробираясь через сеть туннелей планеты. Столько всего произошло. Резня в городе. Потеря Сопряженных. Смерть Кхарна Сагары. Отпрыски. Другой Адриан. Другая Валка. Смерть Братства...

Я хотел только одного: отдохнуть, погрузиться в сон и на время покинуть наш мир. Чтобы еще раз прогуляться с Гибсоном, с Валкой - моей Валкой.

Но я знал, что должен действовать, и действовать быстро.

И все же не двигался с места.

Вполне возможно, что я погрузился в сон, неосознанно покинул свое собственное тело, чтобы бродить по коридорам памяти, которые так похожи на реки времени.

Видения, показанные мне Братством, все еще звучали в моей голове. Мальчик по имени Дэниел. Голос даймона, Шайенн. Были и другие вещи, другие видения, события, которые разворачивались долгое время. Я вспомнил, как прибыл в форт Гриссом, вспомнил солдат, одетых в черно-серую форму, высоких механиков со сморщенными головами и глазами-бусинками, с крылатыми белыми звездами на груди. Когда мою карету спускали по трапу, герольды развернули два флага. Один из них был знаменем Мерикани - красно-бело-голубой, другой - многоцветный. Человек по имени Дэшвуд принял меня и назвал губернатором.

Я вспомнил падение Земли, новости, пришедшие к нам на медленном корабле с опозданием на несколько лет. Повстанцы подвергли планету бомбардировке, разрушили столицы - Лондон, Бразилиа и Рим. Разрушили и сам Вашингтон. Новость стала шоком. Мы были так изолированы, там, на Глизе 693, на краю пространства Доминиона. Протем Уайт - преемник Дэшвуда - отказался сдаваться. Мы были спрятаны и могли продержаться еще долго.

Я был там, когда корабль "Амазонка" доставил последних беженцев из системы Земли, среди которых был доктор Райан из Департамента обороны родного мира. Именно Райан принес табличку, фрагмент черного камня. Откуда она взялась, даже мне не сказали.

Это был фрагмент кости Наблюдателя, той самой субстанции, в которую превратилась Ушара на Сабрате.

Шло время, появлялись люди, и я умирал. Человек по имени Кроншильд вернулся из рейда со свежими телами для моей матрицы - того самого Древа Жизни, на котором спали потомки Кхарна, - и маленьким мальчиком с бронзовой кожей, и темными недоверчивыми глазами.

Я сразу узнал этого ребенка.

Это был Рен, и я сразу понял, что это Кхарн Сагара, первый из них, мальчик, которого его мать произвела на свет.

Кроншильд пробудил Наблюдателя, существо Селарним, о котором говорил Сагара...

Что-то шевельнулось.

Я очнулся ото сна и выпрямился, оглядываясь по сторонам.

Я стоял среди моря костей, среди тины и умирающих рыб - спокойный и неподвижный. Передо мной лежало Братство, переплетенные конечности были неподвижны. Сердцевина существа - его туловище - напоминало низкорослую змею. Что-то вроде слизняка. Насколько я мог судить, у него не было верхушки, а конечности росли со всех сторон. Гигантское лицо - в половину моего роста и странно плоское - смотрело невидящим взглядом со стороны, обращенной ко мне. Под ним из изогнутого отверстия, похожего на сосущую рану, сочилась кровь.

Плоть вокруг него шевелилась, обнажив сморщенные руки, длинные, как копья.

Не мертв! Эта мысль наполнила меня новым ужасом, и я потянулся за мечом. Клинок ожил в моей руке. Высоко над головой сеть светлячков Кхарна, замкнутая в своем строю, беззаботно вращалась в воздухе, заставляя тени двигаться, как стрелки часов.

В своей жизни я видел много ужасных вещей: пытки Уванари, рабыню Аранаты, резню в лагерях на Тагуре, на Сенуэссе и в дюжине других миров. Ребенок герцога Валавара, лаборатория на Ганелоне... ужасы Сабраты, Эуэ, Дхаран-Туна.

И само Братство, когда его ужас раскрылся во всей полноте: стена из плоти и человеческих страданий, стонущая, огромная, как кит.

То, что произошло потом, превзошло их всех по гротескности.

Плачущее отверстие содрогалось, трепетало, расширялось, когда единственная рука - огромная и ужасная - протянулась к миру. Это была рука