Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Нет.

— Тогда прибегнем к старому доброму сбору вещественных доказательств. — Брат Петр отщелкнул замки небольшого металлического чемоданчика и выложил на стол найденный у меня при обыске пакет. — Вам известно, что это?

Демонстрировать свою осведомленность я не стал и ответил односложно:

— Пакет.

— А его содержимое?

Петр Наумов растянул края пакета так, чтобы через залепленный полосой скотча разрез стали видны вплавленные в янтарь медные диски с ножками, как у микросхем. Я в ответ покачал головой.

— Первый раз вижу.

— Как же пакет оказался в вашей комнате?

— Подкинули.

Брат Петр указал на камеру.

— Запись ведется?

— Ведется, — подтвердил Могилевский.

— Отлично! — улыбнулся Наумов и выложил из чемоданчика на стол прозрачный пластиковый пакет, внутри которого оказалась точно такая же деталь, как и в большом пакете. — Узнаете?

— Первый раз вижу.

— Этот конверт был изъят из ящика стола убитого брата Михаила. Вы последний, кто видел его живым. Вы подозреваемый! В конверте находится похищенный у Братства артефакт. Большая часть похищенного обнаружена при обыске в вашем доме. Совпадение? Вовсе нет!

Я смотрел на пластиковый конверт, смотрел и никак не мог сообразить, чем меня смущает его содержимое. Но что-то было не так, какое-то воспоминание крутилось на самой грани сознания, и его никак не удавалось ухватить.

— Сами вы не совершали кражи и не участвовали в убийстве брата Михаила. Если получится вернуть похищенное, Братство не станет настаивать на вашем преследовании, — пообещал Наумов.

— Я не делал того и не делал этого. В чем вообще меня обвиняют?

Брат Петр машинально пригладил седые волосы и весьма обтекаемо ответил:

— В соучастии. Вы выступали посредником в краже особо крупного размера. Но мы готовы закрыть на это глаза.

— Простите, посредником между кем и кем? Брат Михаил и брат Иннокентий прекрасно знали друг друга без меня.

— Мы можем размотать цепочку до конца. Вы действительно хотите этого?

Прозвучало это заявление как угроза, да неприкрытой угрозой оно и являлось.

Я только вдохнул.

— Предложение действует лишь до задержания брата Иннокентия, — предупредил Наумов.

— А с чего вы вообще решили, что он сбежал? — усмехнулся я. — Быть может, давно лежит в каком-нибудь подвале с дырой в голове?

Могилевский немедленно насторожился.

— Это признание?

— Ни в коем разе.

Петр Наумов поджал губы, убрал в чемоданчик пакет и уже потянулся за конвертом, но я прижал его край к столешнице.

— Юрий Васильевич, — обратился я к дознавателю, — а не разводят ли меня, случаем? Именно этот конверт изъяли с места преступления? И в нем был именно этот артефакт?

Могилевский взглянул на конверт и подтвердил:

— Именно этот. Осмотр помещения производился совместно с представителями Братства, но все вещественные доказательства были помещены в хранилище улик Дружины.

Я отпустил конверт и улыбнулся.

— Ясно. Брат Петр, я подумаю о вашем предложении.

Наумов закрыл чемоданчик и спросил:

— Как я могу получить стенограмму допроса?

— С вами свяжется мой помощник, — ответил Могилевский. — Завтра или послезавтра.

— А брат Вячеслав? Вы арестуете его?

— Постановление об аресте господина Хмелева находится на подписи у заместителя Воеводы.

Наумов глянул на меня свысока.

— Подумайте о моем предложении, брат Вячеслав. Хорошенько подумайте.

Стоило лишь за представителем Братства закрыться двери, Могилевский встал и навис над столом.

— А чему это вы так развеселились, Вячеслав Владимирович? — прямо спросил он.

Я только руками развел.

— Нет, серьезно, — пристал с расспросами дознаватель. — Поделитесь.

— Элементарно, Ватсон! — не удержался я от панибратства. — Мои люди убивают старика и оставляют на месте преступления такую улику? Сами-то в это верите?

Но это была лишь отговорка. Просто я вспомнил. Вспомнил, как дядя Миша подцепил пинцетом и убрал в этот пластиковый конверт совсем другой артефакт. Маленькую черную микросхему с серебристыми ножками, как показалось мне со стороны. И ее переполняла магия, посмотрел — и будто песком в глаза сыпануло.

О чем это говорило? Я был уверен, что знаю ответ, но делиться догадками ни с кем не собирался. Этот секрет стоил слишком дорого. Ради такого можно и в камере посидеть.

Могилевский закурил, глянул на меня через сигаретный дым и спросил:

— Что украли у Братства, как думаете?

— Было бы странно, если бы я знал.

— Давайте так — вы делитесь со мной догадками, а я изменяю меру пресечения на домашний арест.

— Все это похоже на какую-то разводку, — процитировал я строчку из песни группы "Ленинград".

— Почему же?

— Вы сказали, что постановление об аресте уже на подписи.

— Совру — много не возьму. Да и что вы теряете на самом деле?

Я пожал плечами.

— Домашний арест?

— Домашний арест.

— Могу предположить, что украли у Братства блокираторы действия чарометов. Не только сертифицированных, вообще всех. В этом-то все и дело.

— Сколько блокираторов ушло на сторону?

— Полсотни.

Могилевский хмыкнул.

— Сорок три вернулись обратно, а у них подгорает, будто задницу скипидаром намазали. Нескладуха.

— Возможно, это лишь официальная версия и украли что-то еще, — пожал я плечами и напомнил: — Так что с домашним арестом?

— Ждите ответа, — фыркнул Могилевский и покинул комнату.

Ждать пришлось никак не меньше получаса. А потом дознаватель вернулся с какими-то документами в руках и первым делом уточнил, готовы ли показания.

Чувствуя неприятную неуверенность, я передвинул стопку исписанных листов на другой край стола. Могилевский наскоро просмотрел их и наставил на меня указательный палец.

— Продолжаете утверждать, будто действовали в одиночку? — прищурился он. — У нас есть свидетели!

Я поморщился.

— Ближе к делу.

Дознаватель усмехнулся.

— На имя Воеводы поступило обращение от коллектива Госпиталя, пациентом которого вы являетесь. Пишут, вы совсем плохи. Просто на ладан дышите. Просят не запирать в камеру и позволить проходить лечение. Врут ведь, да?

— У вас есть собственные специалисты, пусть проведут обследование.

— Не врут? — удивился Могилевский. — Сочувствую. То-то вы себя совсем не бережете.

— Так что с мерой пересечения?

— Учитывая обращение, готовность сотрудничать со следствием, отсутствие доказательств в причастности к убийству и отказ Братства провести оценку похищенного имущества, принято решение поместить вас под домашний арест. Подпишите.

Я подписал, и дознаватель указал на дверь. Мы вышли в коридор, и Могилевский придержал меня у лестницы.

— Два момента.

— Слушаю.

— Вы с соседом в списке Линева, я говорил? Поэтому и не закрыли. Но закроют, если появятся улики или пойдет на сотрудничество Братство. Это вам ясно?

— Что второе?

Могилевский помахал у меня перед лицом обращением из Госпиталя.

— Если я узнаю, что вы спите с кем-то из подписантов, пеняйте на себя. Отправитесь в изолятор.

— Белены объелись? — опешил я. — Вам-то какая разница, с кем я сплю?

— Мне какая разница? Я ходатайствую о домашнем аресте