"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

— Всех арестовать, — шепотом орал диктатор, косясь на охраняемую дверь.

— Так арестовать-то всех можно, да только Машенька права, если спугнем колдуна, что те иголочки сотворил, можем и не снять проклятье с Елисея, — ответила баба Янина.

— А почему Прошку еще не допросили? — ярился самодержец, не сводя с меня озверевших глаз.

Я вновь демонстративно повернулась к бабе Яге, мол, если вы такие послушные исполнители этого самодура, сами перед ним и оправдывайтесь.

— Не переживай, царь-батюшка, глаз с Прохора не спускаем. Сейчас он по отцову поручению отбудет в деревеньку под нашей столицей и к сумеркам прибудет аккурат в подвал в нашем тереме, — сообщила баба Яга.

— Почему долго так, нельзя было побыстрей его в подвал посадить? — нервничал царственный отец.

Диктатор, не стесняясь, распиливал меня взглядом на мелкие кусочки, насаживал их на шампура и, медленно, поворачивая их на огне, готовил из меня аппетитный шашлык. Я широким жестом повернулась к бабе Янине, готовая внимать ее ответу.

— Не нужны нам лишние подозрения об успехах в расследовании, — оправдывалась из последних сил Янина. — Пусть думают, что топчемся на месте.

Царь тяжело вздохнул, но согласился с ее доводами: — Может ты и права!

Нервы супостата сдали, и он двинулся на меня. Уперев свои руки по обе стороны от моего хрупкого тела, царь навис надо мной.

— А что ты-то все молчишь, Машенька? — его угрозы говорили мне о том, что сейчас венценосный удостоит меня индивидуальным допросом с пристрастием.

Решила применить проверенную веками женскую тактику: прикинулась дурой. Нет, не блондинкой, не фотомоделью, а именно всеобъемлющей, стопроцентной ДУРОЙ. Помирать, так с музыкой.

— Так, что я сказать-то Вам, царь-батюшка всея тридесятого царства, могу? — тщательно моргая глазками, и кокетливо поправляя прическу, ответила я. — Прибыла я издалека, светским разговорам не обучена, в обществе царских особ теряюсь и робею.

И снова луп-луп своими честными глазами. Царь побагровел, продышался и продолжил допрос.

— Что-то раньше при встречах со мной ты смелая была и рта своего не закрывала!

С преданностью болонки заглянула в злые очи диктатора, продолжая участвовать в самодеятельности.

— Так, спасибо Вам за науку, обучили кой-чему, — поднимаю обе руки из-под стола, проводя им вдоль своего тела, подчеркивая свои плавные изгибы, акцентируя внимание на пышной груди.

Государь внимательно проследил за движением моих рук, оценил предложенное и недоуменно перевел свой взор на ошарашенных моим бесстыдным поведением бабусек. «Мол, что ж тут средь бела дня творится?». На что получил такой же молчаливый ответ от старушек: «Мол, сами не знаем. С утра она еще здоровая была». Так они и замерли в немом диалоге.

— Елисей, а не кажется ли тебе, что твой батюшка устал от государственных дел, и ему пора на отдых. А ты просто обязан помочь ему в этом и взять все дела тридесятого царства на себя? — решительно поменяв ход разговора, обратилась я к царенку.

Диктатор неожиданно громко икнул и отпрянул от меня, как ошпаренный. Метнулся теперь к Елисею. Царевич вальяжно откинулся на спинку кресла и, смотря правым глазом в район моего лица, спокойно ответил.

— Да, я тоже пележиваю за здоловье батюшки. Плизнаюсь, я тому виной. И последние события лезко подкосили душевное лавновесие нашего госудаля, — при этом догадливый оболтус, так ладно присоединившийся к моей игре, с изяществом опытного дипломата игнорировал уже прыгающего и непрерывно икающего гаранта стабильности тридесятого царства-государства.

Бабки в ужасе замерли, даже боясь дышать. Ванюшка, видимо, уже привык, что дядька Ждан периодически говорит страшным шепотом, как сказочный леший или бэтмен, и при этом пританцовывает и машет руками. Мы с Елисеем с глубокой задумчивостью во взгляде наблюдали за государем, кивая правильности своих выводов: «Мол, царь-то уже не тот!»

— Это ты, что ли, на трон захотел, кот блудливый, а меня в казематы? — шипел на сына родитель.

Тут я вступилась за партнера по игре, оттягивая на себя часть внимания.

— Ну, зачем же такие радикальные меры? Достаточно, если Ждан Годинович согласится съездить в отпуск на неопределенный срок с целью отдыха или лечения на южные границы тридесятого царства. Идеальна была бы поездка на море. У вас в царстве есть море? — обратилась я снова исключительно к Елисею.

В царенке на моих глазах начал открываться актерский талант. Он преобразился в уверенного и немного вальяжного молодого человека, твердо стоящего на ногах и имеющего неограниченные возможности. Мы с бабулями залюбовались.

— Да, конечно, — отрапортовал косенький. — На наших южных гланицах находится Чельвонное моле. На его побележье постлоена цалская летняя лезиденция для отдыха и молских плогулок. Она замечательно подойдет для таких целей.

Я захлопала в ладоши и воскликнула: — Как же здорово все получается! Царевич, когда же мы определим дату твоего восшествия на престол?

Этого нахальства супостат уже не стерпел, подошел ко мне вплотную, схватил за руку и тоном, не терпящим возражений, пригласил пройти на переговоры в другую горницу. КАК ЖЕ ИНТЕРЕСНО! Вот теперь-то ты от меня никуда не денешься!!!

Я с грацией перепуганной медведицы, затравленно оглядываясь на бабусек и Елисея, покосолапила за доведенным до точки кипения мужиком. Этот самовар пыхтел, не переставая, пока пересек коридор, пока заталкивал меня в открытую дверь, пока самолично проследил, чтобы у двери встали двое стрельцов и никого не пускали. Попав, не самым интеллигентным образом, в горницу, решила оглядеть новое место боя. Мне все понравилось: помещение просторное, светлое, нигде не спрячешься, никуда не убежишь. Главное, не спугнуть этого чайника!

Я встала посреди комнаты, приняла испуганный вид, прижав руки к груди и теребя в них платочек. Царь с грохотом, так что полетела штукатурка, закрыл дверь и широким шагом направился прямо ко мне. Боясь переборщить в своей актерской игре, решила пока не пускать слезу.

— Ты что же это, девка, мне сына баламутишь? — уже никого не опасаясь, начал орать во всю свою луженую глотку хорошо поставленным голосом государь тридесятого царства, схватив меня за плечи и при этом, методично так, потрясывая.

Я сцепила зубы, дабы не прикусить нечаянно в этой тряске язык, и ждала окончания царской партии.

— Ты какими мыслями моему сыну голову забиваешь, тебя для какого дела сюда вызвали, а ты место свое забыла? Ты что тут о себе возомнила, приживалка?

Ну, вот и встало все на свои места, зато теперь по-честному!

Я потеснее прижалась своим телом к супостату, вцепившись руками в его кафтан и незаметно, для впавшего в раж самодержца,