Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

— Простите, вам недостаточно сутаны и эфира? — голос инквизитора был все так же мягок, неприятно напоминая голос Дрейка — словно этот Маркус взял и присвоил себе его. Только хруста карамели не хватало, когда Дрейк волновался.

— Простите, нет. И не могли бы вы снять гогглы? Правила хорошего тона требуют снимать механиты в гостях.

— К сожалению, не могу. — Он даже не стал изображать это самое сожаление. — А рекомендательное письмо…

Маркус стремительно, без предупреждения схватил Полин за плечо и прижал свою раскрытую ладонь ей в область сердца. Полин вскрикнула от испуга. На пальцах Вик вскипел эфир, но сорваться в полет не успел — Маркус отпрянул в сторону от девочки и выпрямился. В руке инквизитора медленно сгорали алые нити проклятья:

— Теперь верите, что я действительно инквизитор? — голос его звучал холодно. Он легонько нажал на плечо Полин: — не бойся, мышка, тебе рано страдать от людской глупости и носить чужое проклятье.

Полин сжалась, бросила на инквизитора испуганный взгляд и помчалась к Вик на руки. Та посадила её к себе на колени и прижала к груди.

— Нельзя было как-то иначе это сделать, не пугая ребенка, отец Маркус?

Он улыбнулся — во всяком случае его губы сложились в подобие улыбки. Улыбались ли при этом его глаза, Вик не знала. И тут снова вспомнилось значение имени Маркуса — храмовники, принося свое сердце на алтарь храма, сами выбирают свое новое имя. Война. Маркус — значит «война».

— Простите, не привык иметь дело с детьми. Значит, рекомендательное письмо больше не требуется, нера Ренар?

— Нет, — старательно бесстрастно сказала Виктория — её рассердила выходка инквизитора. — Но я вам благодарна за помощь с проклятьем — мы и предположить не могли, что на Полин есть проклятийные плетения. И… Присаживайтесь, раз уж прогнали Полин с её места.

Отец Маркус, растеряв всю свою мягкость и схожесть с Дрейком, качнул головой:

— Лгать инквизитору последнее дело. Вы знали про проклятье, но не бойтесь — это тайна не шагнет дальше меня, я же духовное лицо. Вам не о чем беспокоиться. — он сел в кресло, широко расставив ноги. Поза тоже может многое сказать о человеке… Маркус, при всей его внешней мягкости, мягким не был.

Вик не стала отвечать ему, грубо поменяв тему:

— И все же возвращаясь к гогглам…

Отец Маркус снова стал мягчее мягкого, словно не он только что напугал Полин:

— Тут слишком ярко для меня. — он качнул головой вверх: — сложно переношу прогресс и газовое освещение.

Лакей Джон, все это время стоявший, как и положено, у дальней стены, сложив руки перед собой, по просьбе Вик повернул выключатель, перекрывая газ. Сразу стало темнее — солнце только-только вставало, еще не зная, остановит оно сегодня свой бег или продолжит, как делало это из года в год. Лился скудный свет из мозаичных окон, трещало пламя в двух каминах сразу.

— Так пойдет, или еще попросить закрыть окна? — спросила Вик.

Вместо ответа отец Маркус стащил с себя гогглы. Глаза у него оказались алые. Альбинос. Что-то подобное Вик и ожидала после просьбы погасить свет.

— Не испугал? — приторно-сладко улыбнувшись, спросил отец Маркус. Несмотря на цвет глаз, выглядевших слишком инфернально, взгляд у него был умиротворенным. Или хотел таким казаться.

— Нет, — односложно ответила Вик — она еще помнила, как он напугал Полин. Ведь все можно было сделать не так. Можно было предупредить девочку. Можно было её не пугать.

— Не бойтесь — я приехал не из-за вас.

— Я в это должна поверить?

Отец Маркус снова улыбнулся, но столько искренности было в его улыбке Вик не знала.

— В Аквилите меня ждут другие дела, а не вы.

Вик не удержалась от шпильки:

— Карамельку? — Его голос сейчас откровенно напоминал голос Дрейка. Этот Маркус хорошо подготовился.

— Простите? — Маркус не понял её, наклоняя голову на бок. — Не ем. Не сластена.

— Это вы зря, отец Маркус.

— Я не совсем понимаю вас… Но вам нечего беспокоиться — я тут не из-за вашего дара.

Вик прищурилась:

— Тогда почему вы тут?

— Мне сообщили, что вы стали жертвой нападения карфианина. Я почти год жил в Карфе, я знаю, что это значит.

— И что же…?

— Вас перепутали со мной. Малышка, закрой-ка ушки — это не для тебя…

Полин вопросительно посмотрела на Вик, и та кивнула. Девочка вздохнула и зажала уши ладонями. Вик хотелось ругаться — Маркус тщательно копировал Дрейка. Только про грехи не упоминал.

Отец Маркус продолжил, словно издеваясь:

— Мышка, помни: подслушивать — это грех… — он подмигнул замершей Полин, а потом еле слышно произнес уже только для Вик: — В Карфе считают, что плоть и особенно кости альбиносов, лечат все болезни. Абсолютно все.

— И…?

— И, видимо, вами собирались кого-то лечить. Не смотрите так, я тоже пострадал от рук охотников за альбиносами, как и вы…

Вик старательно рассматривала отца Маркуса — он или лгал, или она что-то не понимала: руки и ноги у него были на месте…

— Смелее в своих предположениях, — явно подначивал её отец Маркус. Взгляд Вик вновь скользнул от макушки до пяток, замирая на животе, скользнул чуть ниже… Она залилась румянцем, сразу от кончиков ушей и до шеи — будь она нериссой, то и не поняла бы, что могли забрать у Маркуса, раз все конечности на месте. Маркус же, оценив её смущение, рассмеялся — ему явно понравилась её реакция:

— Пожалуй, вам все равно не угадать.

— Отец Маркус…

— Простите мой маленький грех — люблю пошутить. Но, честное слово, я пострадал от рук охотников за альбиносами больше, чем вы. Прошу, ближайшее время, будьте крайне осторожны и внимательны. Не выходите из дома в одиночестве. Это касается и нера Мюрая. И запомните: никогда! — он даже паузу сделал и повторил: — Никогда не смотрите в глаза бокору! Бокор — это карфианский маг, точнее колдун. Бокоры умеют красть души через взгляд, и я не лгу. Это, действительно так. Завладев же душой, бокор может её потом вселить даже в мертвое тело, да и других вариантов для служения пойманной души много, очень много. Берегите себя и своих близких.

— И долго мне так беречься? Сидя дома преступника не остановишь.

— Чуть-чуть потерпите. Терпение — это добродетель. А я пока заменю вас и побуду приманкой для бокора. В общем-то… Это все, зачем я приходил к вам. — Он легко встал, надел гогглы и склонился в легком поклоне: — еще увидимся, нера Ренар, нерисса Полин… Пусть солнце не остановится.

Вик отозвалась, только