Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Гилл сделал странный знак пальцами, словно отметая что-то:

— Дело в непредсказуемости человеческой жизни, нера Ренар. Только в этом. Так вы возьметесь за дело Ривза?

— Я…

— Не будет каторги для Мюрая. Будет расстрел — и в этот раз Эван Хейг, он же теперь нер Ренар, не успеет дойти до короля, потому что он больше не лер. Его привилегии леров закончились с новым статусом.

Вик сдалась — слова Гилла отражали всю неприглядность их законов: с Мюраем, действительно, могут разобраться именно так. Вот же беспокойное хозяйство! С этого дня ни шагу Брок не сделает без неё или без друзей. И отчет, отчет о всех его делах и встречах.

— Что ж… Уговорили. Рассказывайте, как ваш Ривз дошел до жизни такой, когда признание готов был выбивать любыми способами.

Гилл не стал праздновать победу, он просто уточнил:

— Вы слышали же о Душителе с алой лентой?

— Отец расследовал это дело, правда, потом отказался от него. Сказал, что очень опасно.

Почти одновременно с этим он заболел — у него прихватило сердце, и через две седьмицы он умер. Чарли тогда был темнее ночи — заперся у себя в кабинете, приводя дела отца в порядок, ругаясь даже с Элайзой. А дом провонял сжигаемыми бумагами и еще чем-то.

Гилл понимающе улыбнулся — кажется, впервые за все время визита:

— Именно. Полиция топталась на месте, «Ангелы» решили не рисковать, сохраняя себе жизнь, а у Ривза, последний год исполнявшего обязанности экверри короля, выбора не было. Доверенное лицо короля, он привык до конца выполнять поручения суверена.

— Тони? — побелела Вик. — Ривз… Тварь, что пытала Брока… Это Тони Ривз, майор Королевского Стрелкового полка?! Это он… Умер от проклятья?

Это было внезапно. Словно пол под ней растворился, и она падает куда-то в неизвестность. Словно опять она в катакомбах, словно опять осознала, что Дрейк умрет от проклятья, что Эван погибнет от рук Кларка, что…

Это было невероятно. Это было просто невозможно.

Тони. Улыбчивый, обходительный Тони, уже майор в свои двадцать пять, причем звание получил сам, ему не покупали офицерский патент, как принято у некоторых леров, сразу не мелочившихся и оплачивающих звание полковников, не меньше. Тони, который когда-то в Даде развлекал её, умиравшую от провинциальной скуки курорта. Тони, о возможной свадьбе с которым Вик не единожды подумывала, когда ей было девятнадцать. Вежливый, умный, восхищавшийся отцом Вик и его идеями о расследовании, Тони… Избивающий Брока в подвале Особого отдела. Сокрушительный удар. Иногда некоторые стороны людей лучше и не знать. И не думать, что может скрывать Эван или Брок. Они не такие. Но Тони… Он тоже казался не таким.

Гилл внимательно вглядывался в Викторию, но, к счастью, молчал: давал время смириться и осознать. Вик собралась с мыслями:

— Экверри короля. Майор Королевского Стрелкового полка. Энтони Максимилиан Ривз. Это и есть капитан Ривз из разведки?

— Он.

Горло болело, в нем словно застрял комок, который никак не проглотить:

— Почему капитан?

— Его понизили в звании и сослали сюда в Аквилиту.

Вик подняла глаза и посмотрела Гиллу прямо в глаза:

— За что? Вы говорили — дело в Душителе?

— Я полагаю, что так. Если вы знали Энтони, то вы знаете, каким гордым он был. Он мало что говорил о деле Душителя, так что могу сказать только факты, которые удалось узнать мне, и мои же предположения, не больше. Он ни с кем не делился тем, что случилось.

— Говорите, — лаконично сказала Вик. Так было проще.

— Что вы знаете о деле Душителя?

Она нахмурилась:

— Давайте не будем об этом. Отец не подпускал меня к нему…

— А ведь вы наверняка просили…

Вик прикрыла глаза:

— Не ваше дело.

— Я знаю — вы изучаете психологию мульти-убийц.

— Не так. Пока я пытаюсь доказать, что вообще имею право быть детективом. Потом… Потом я вернусь к психологическим особенностям мульти-убийц, которые весьма неоднородны по причинам убийства. Есть те, кто убивает по определенным принципам: внешность, род занятий и другое, а есть те… — она замолчала. — Впрочем, это вам неинтересно, наверное.

Вик заставила себя открыть глаза:

— Продолжайте. Я читала газеты со всеми описанными случаями убийств Душителя. Я читала про его восемь жертв. И я знаю, что еще четыре убийства, как малость, если я правильно поняла психологию Душителя, еще не совершены.

— Из-за Энтони. — веско добавил Гилл. Вик тут же поинтересовалась:

— Он расследовал это дело?

— По приказу короля.

— Он нашел Душителя?

Гилл пожал плечами:

— Я достоверно не знаю. Знаю одно — очередное убийство не состоялось. Тогда Энтони светился от счастья, как новенький золотой несмотря на то, что кашлял при этом, как каторжанин. Кстати, я потом видел странгуляционную борозду на шее Энтони. Поэтому я думаю, что Энтони нашел настоящего Душителя.

— И…?

— И на следующий день, когда Энтони предположительно доложил королю об успехах в расследовании, полыхнул его дом, его кабинет в королевской резиденции, банк, в котором он хранил свои документы и мог, предположительно, что-то скрывать из улик, и еще несколько мест, где Энтони часто бывал. Энтони разжаловали и отправили в Особое управление…

— …то есть в разведку.

— …то есть к нам, в разведку. Да. Он тогда с трудом отходил от шока. Спелся с Блеком, стал пить по-черному, не просыхая. Разочарование в кумире тяжело дается. Особенно разочарование… В короле. Энтони стал как одержимый — на допросах всеми силами добивался признания. Уже через седьмицу чуть не забил до смерти подозреваемого — тварь из тварей, чтобы вы не думали. Та тварь взорвала паровик в революционном раже — там ехали полицейские со службы… Потом нас отправили в Аквилиту. Я понимаю — в ваших глазах предательство короля так себе причина для падения, мужчины не могут себе позволить такие глупости и слабости, но, подумайте, что еще мог сделать Энтони?

Вик еле выдавила из себя:

— Душитель оказался родственником короля?

— …или его любовницей. Или любовником королевы. Или любовником одной из любовниц короля… Он оказался тем, кого нельзя показывать общественности. Энтони нашел Душителя, собрал улики, как положено, но допросить и добиться признания не смог… Король же предпочёл закрыть глаза на преступления Душителя — свое положение на троне ему важнее, чем жизнь и честь такого-то Ривза. Для Энтони это стало сокрушительным ударом. Он глупо решил, что все дело в отсутствии признания. Это стало его манией. Это стало его идеей, которая загнала его в тупик.

Вик поджала губы:

— Он был очень гордый…

— …и очень преданный королю. Когда король его предал,