Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

 - Он взял Тир и Газу, потому – что никто не беспокоил его и позволял спокойно душить сопротивление города. Зажатый же с двух сторон, он не сможет в полную силу использовать свою конницу и фалангу и будет обречен на поражение. В отношении же угрозы вавилонян, то они уже не те, что были сто и двести лет назад. Мужество и сила покинули их окончательно после покорения их города великим царем Киром. Наша власть полностью сломила им шею, и они признают любого, кто займет их город.

  Пламенная речь Мегабиза произвела впечатление на царя, но были против Мадий и Бес.

 - Рискованное дело ты предлагаешь. Еще чуть - чуть и подобно покойному Харидему  начнешь предлагать выжигать все на пути македонцев, дабы оставить их без припасов – осторожно промолвил бактриец.

 - Да, - пылко бросил Мегабиз – Харидем был прав, требуя уничтожить все на пути врага  и обречь его на голод и страдания. Голодный гоплит не так резво воюет.

  Хитрый Бес недаром подвел имя Харидема к обсуждению вопроса о защите Вавилона. Опытный царедворец, специально приплел покойного стратега казенного ранее по приказу Дария в порыве царского гнева. И пусть Дарий потом сожалел об этом и даже признал правоту суждений грека, но с тех пор он всегда чувствовал себя неуютно при упоминании имени казненного. Простодушный Мегабиз легко попал в хитрую ловушку, и едва прозвучало имя стратега, как царь поспешил, согласился с мнением Беса.

 - А Сузы?! – воскликнул Мегабиз.

 - Я, конечно, понимаю, что там у тебя дом и жена, – едко заметил сатрап – но Сузы, тоже полный опасности измены подобно Вавилону. Сузианцы всегда ненавидели нас и постараются предать в любой удобный момент. К тому же это своеобразная золотая ловушка для македонцев. В городе располагается часть нашей казны, и мы не станем ее вывозить. Пусть македонцы получат часть нашего золота, ведь ради него и был затеян греками весь этот долгий поход. Так пусть же они получат то к чему, столь стремятся и с помощью чего наши отцы всегда одерживали победы там, где было бессильно наше оружие. Человек, вкусивший блага не захочет их терять перед неизвестным грядущим. Думаю, что после этого мы сможем легче вступить с ними в переговоры и, отдав Месопотамию на грабеж, все вернем мирным путем.

  Военачальники согласно закивали своими увитыми бородами. Вернуть все мирным путем это очень мудро и на это стоит пойти. Однако Мегабиз продолжал упорствовать.

 - Вы забываете, что Александр не тот человек, который будет довольствоваться частью, ему надо все. Вспомните предложения нашего царя, которое он сделал ему до битвы. Македонец отверг их, хотя они были очень заманчивы, и за принятие их высказывался Пармерион соратник Филиппа. Столь щедрого дара никто из греков никогда не получал за все время наших с ними войн. А он отверг его, не желая идти на компромисс.

 - Ему тогда нужно было золото для своих усталых солдат как реальная сиюминутная награда за их кровь и пот - бросил весомый аргумент Бес.

 - Получив которую, он станет еще сильнее и потребует еще. Это опасный путь, отдавать врагу свою территорию и золото в надежде, что он успокоиться и пойдет на заключение мира.

  - Пойми же, Мегабиз! – гневно бросил царедворец - Нам нужен перерыв, что бы собрать новые силы. Ты сам недавно предлагал ударить по  отдыхающему врагу. То же самое мы сделаем, когда соберем новую армию, а македонцы будут праздновать в Вавилоне и Сузах. Постараемся договориться, а нет, вот тогда, ты сам поведешь свой ударный отряд на врага – пообещал Бес.

  Сатрап был кровно заинтересован в отходе царя с остатками войска именно  к Экботанам. Персидская столица была в его подчинении, и тогда он становился по отношению к Дарию, самым влиятельным  из всех присутствующих сатрапов. В душе Бес давно лелеял мечту об умном царском соправителе, и теперь судьба сама сдавала ему козырные карты. Мегабиз же не вписывался в эти планы и верткий сановник, чувствуя его влияние на царя, стремился всеми силами оттеснить его с первых позиций. Это понимал и Мадий, которому появление нового энергичного царского фаворита не сулило ничего хорошего. Каждый из них отчаянно бился за свое место, под солнцем полностью забывая о спасении своей державы.

 - Я поддерживаю мнение Беса о золотой ловушке, обратился к царю сатрап. - Пусть македонцы попробуют эту похлебку, и тогда клянусь богом, они станут сговорчивее. Ведь даже гордые спартанцы, утопившие в колодце наших послов во времена похода Ксеркса, охотно брали наше золото для борьбы против своих соплеменников; фиванцев и афинян. Теперь же их царь Агис наш верный союзник против Александра и вот-вот должен поднять против него общегреческое восстание.

  Луч надежды разом озарил лица собравшихся в зале людей. Все они прекрасно понимали, что успех Агиса позволит завершить замысел Мемнона о полной изоляции страшного погубителя персидской славы, в крепких тисках чужой страны отрезав Александра от его основной базы.

 - Слишком долго он готовился отработать наши деньги – с гневным упреком бросил Мегабиз, но Бес незамедлительно парировал его слова.

 - Лучше поздно, чем никогда. Так говорят наши мудрецы, и они правы. Пусть Александр полностью увязнет в песках Месопотамии, отдалившись от своей родины как можно дальше. Все его снабжение армии свежими силами весит на волоске, который должен перерубить спартанский меч. Вступив в борьбу, инородцы сами уничтожают друг друга, ради нашей выгоды  затмив свой разум золотым туманом. Кто бы ни одержал вверх в этой схватке, он будет очень слаб после своей победы и не будет страшен нам. Подождем  чуть – чуть и возможно бог солнца проявит к нам свою милость.

  Услышав эти слова, все персы разом закивали в знак одобрения тайного замысла Беса.  Они еще не отошли от ужасов и кошмаров, связанных с проигранной битвой и бегством. И оттого хотели как можно скорее забыть все это как кошмарный сон, с готовностью  соглашаясь на предложение сатрапа, которое позволяло одержать победу, не обнажая при этом своего клинка.

  Поэтому почти все вельможи с затаенной надеждой смотрели на своего царя Дария в ожидании его окончательного решения. Если бы хоть кто-то поддержал Мегабиза, царь возможно бы и отверг предложение Беса но, ощущая коже, явное нежелание своих сатрапов умирать за него сейчас,