Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

 - А ничего и не надо менять - гордо произнесла Олимпиада, узнавшая все то, что ей было необходима и вновь ставшая сама собой. - Пусть будет, так как назначат великие Мойры. Ради жизни своего сына я согласна на все.

  Щедро отблагодарив старуху, царица поспешила уединиться со своей Ланикой, что бы еще раз обсудить свое видение.

  Она не знала, что ее замечательная гадалка, уже много лет скрупулезно информирует обо всех своих потайных беседах, заклятого врага Олимпиады, регента Антипатра. Эта вилка между властными особами и позволяла старухе твердо держаться на плаву в это неспокойное время.

  Получив от информаторши столь пикантные подробности из жизни царицы, регент Македонии пребывал в некотором замешательстве. С одной стороны прагматик до мозга костей Антипатр верил только в силу оружия и денег, но описанный и растолкованный Циль сон он без колебания отнес к разряду вещих. Уже давно старуха Циль не приносила  ему столь необычных вестей из стана  его противницы. Старый царедворец долго размышлял о словах старухи, но так и не пришел для себя к окончательному решению. Он нутром уловил колебания и нерешительность грозной Олимпиады, однако не мог понять, как лучше использовать их в свою пользу.

  Не придя к окончательному решению, Антипатр позвал своего доверенного по тайным делам, грека Артемисия. Тот уже много лет выполнял различные деликатные поручения регента и почти всегда успешно.

 - Артемисий, друг мой, у меня к тебе дело – холодно молвил регент, рассматривая невзрачного на вид человека, чья внешность была крайне обманчива. Второго такого, хладнокровного исполнителя своих замыслов Антипатр еще не встречал в своей жизни.

Холодная улыбка чуть тронула губы человека. Регент всегда говорил так, когда нужно было совершить очередную каверзу для своей царственной противницы. Артемисий моментально обратился в слух, с готовностью ловя слова Антипатра, которые незамедлительно преобразовывались в его мозгу в различные хитросплетенные комбинации.

  Неожиданно в дверь комнаты резко застучали и Антипатр, переменился в лице. Прекрасно вышколенная прислуга могла потревожить его только в крайнем случаи.

По знаку регента Артемисий открыл дверь и в помещение вбежал  измученный долгой дорогой гонец.

 - Беда регент, большая беда. Спартанский царь Агис отдал приказ о выступлении против нас своего войска, которое выступило из Лаконики три дня назад. Кроме этого против нас поднял восстание фракийский царь Ресс и иллирийцы. Польстившись на персидское золото, они готовы обрушиться на нашу землю в любой момент.

  Регент, молча, выслушал гонца и дал знак удалиться.

 - Вот этого я боялся все эти годы Артемисий. Теперь мы одни и Александр ничем не сможет нам помочь.

 - Зато теперь ты с чистой совестью сможешь забрать у Олимпиады всех ее солдат, справедливо сославших на угрозу вторжения – здраво рассудил собеседник.

  Начинался новый виток в долгом противостоянии мужчины и женщины в борьбе за верховную власть в Македонии.

                Глава VI. Война дело обычное.

                Над Луканией, вот уже неделю шли непрерывные проливные дожди, которые полностью изменили все планы царя Александра эпирота. Там где ранее были маленькие ручейки, появились широкие водные потоки, а мелкие речки превратились в полноценные реки, представляющие серьезную преграду для человека. От появления столикого обилия воды, земля разом взбухла, почернела и не смогла принять в себя всю эту небесную влагу. Вначале вода, не имея возможности впитаться, собиралась лужами, а затем, стала неторопливо поглощать сушу, заливая при этом дороги, поля, овраги и низменности.

  Все это было ничего, ведь солдаты Александра были настоящими закаленными горцами, с рождения, привыкшие к всевозможным неудобствам, ветрам, дождям и скудному питанию. Царь ни минуты не сомневался в силе и выносливости своих воинов. Беда заключалась в ином.

  Александр эпирот, с большой завистью наблюдал деяниями в Персии своего родного племянника Александра царя македонского. Связанный давними узами с македонским царем Филиппом, Александр эпирот в определенной мере считал себя обойденным в этой жизни.

  После того как, Олимпиада стала женой Филиппа, вскоре к ней в гости в Пеллу, приехал молодой и очень красивый юноша. Его красота привлекала к себе многих и в особенности самого царя Филиппа. Недолго думая, он пригласил Александра с собой в поход, где в отсутствии лишних глаз сделал его своим любовником, что в то время было в порядке вещей. Именно это обстоятельство и необходимость иметь наследника, удержало Филиппа от серьезных разборок, когда после возвращения из похода Олимпиада оказалась беременной. Царь закрыл на это глаза и пригласил Александра остаться в Пелле, что было им с радостью принято.

  Когда Олимпиада узнала об их связи, это было для царицы сильнейшим ударом, хотя  в своих мистериях она видала и более свободные сцены. Сестра пыталась поговорить с братом, но наткнулась на глухое непонимание, которое было проявлением самой банальной ревностью к ней. Для молодого Александра была большая честь иметь такого любовника и патрона как удачливый и смелый царь Филипп, который в одиночку спас Македонию от, казалось бы, неминуемой гибели, когда его брат Пердикка погиб от мечей иллирийцев со всей своей армией.

  Именно с того момента стали расходиться родственные отношения между сестрой и братом. На какой-то момент от дальнейших бесед, Олимпиаду отвлекло рождение собственного сына. Появление на свет долгожданного наследника, да еще в день, когда было одержано целых три победы, уже заранее предрекало Александру большое будущее.

Когда же молодая мать попыталась вернуться к судьбе брата, все было кончено. Эпирот окончательно попал под влияние Филиппа, и сестре пришлось с этим смириться.

  Закрыв на это глаза, Олимпиада испытала сильное разочарование в своем столь горячо любимом до этого муже. Ее семейная жизнь дала трещину, которая постепенно, через много лет, привела обоих супругов к окончательному разрыву. Ложась в постель, царица  постоянно цепенела от гадкой мысли, что делает нечто плохое, деля свое ложе с мужчиной имеющего любовником его брата.

  Однако жизнь диктовала свои правила, и эпиротка привыкла к горькой мысли, что Филипп видит в ней только красивую игрушку, но отнюдь не помощника своих дел. Вскоре она понесла Клеопатру, но рождение дочери, уже ничего не изменило. Любовь окончательно ушла, и вместе с ней и все ее былые мечты. Филипп по-прежнему успевал все, он создавал армию, руководил государством, усмирял соседей и заводил многочисленных любовниц.

  Эпирот всегда сопровождал своего