Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

Только орать и страдать!

И Ларка сейчас с этим уродом! Что она в нем нашла⁉

Тут Эдгар, конечно, кривил душой, потому что заметку про Робина Лейтнера он прочитал, и зубами скрипел долго. Герой, да еще магия у него восстановилась, и на Корону он теперь работать будет, и ко двору его приглашают, и кажется, он родня новой королевской супруги…

У всех всё было просто замечательно.

А Эдгар страдал.

Нет в мире справедливости!

И счастья тоже нет! И добра! И вообще…

Кругом враги!

То, что его самый главный враг отражается в зеркале, Эдгар не думал. И знать не знал, что стучат колеса, что в Шалевен едет семейство Слифтов, что будет еще весело и интересно всему шахтерскому поселку…

— Рент, вам тут учебники прислали! Курс горного дела!

Эдгар заскрипел зубами.

Ну… ладно! Он маг земли, хотя и не слишком сильный, но… Ларка за него столько всего делала! Контрольные, курсовые… если его знания оценить по-честному, они так на уровне третьего курса и остались. Не очень высокого.

Так что в дороге и правда надо будет повторять учебники.

Если жена и теща дадут.

Если…

Пещера!

Глубокая, тихая и темная!

И ящик арценте с собой!

Вот оно — истинное счастье!

* * *

Ничего хорошего Зеев не ожидал. И правитель не разочаровал его. Кинул письмо едва не в лицо друга.

— Читай!

Зеев побежал глазами по строчкам.

В вежливых и издевательских выражениях его величество Риберто сообщал, что деятельность преступной шайки на территории Эллары пресечена радикально. Тела, простите, отдать не можем — не откопаешь. Разве что лет через сто, если постараться и новых обвалов не случится.

Можем отдать тела шпионов.

Этих Риберто не пощадил. Военных мог бы. Наемников — эти исполняют приказ, так что казнь — излишество. Хватит и пожизненных рудников. А вот шпионов — простите.

Только виселица. И никаких дискуссий.

А между строк отчетливо читалось — я знаю, что вы делали на моей земле. Я все нашел.

Не получите вы ничего, и никогда. Даже не надейтесь!

— Понравилось?

Авид аж зубами скрипел от злости. Он-то уже намечтал себе!

И магию, и молодость, и непобедимое войско Доверна, и свое имя, высеченное золотом на стене храма… ладно, последнее он и так получит, но там же много имен! Считай, каждого правителя!

А он бы остался в веках.

В памяти потомков!

Но Риберто… ууууу, гад!

А еще читается между строк: знаю, понимаю, не прощу. И поднятые пошлины, и закрытые границы, и куча проблем для довернцев в Элларе. Будет много проблем.

— Повелитель…

— Что ты будешь делать теперь, Зеев?

Баас задумался, ненадолго.

— Отправлю людей. Если источник… что бы это ни было, завален и им нельзя воспользоваться… что ж. придется восстанавливать отношения с Элларой? Если он доступен, тогда будем работать.

— Читай, — Авид кинул на стол еще одно донесение. — Это удалось отправить нашим людям…

Зеев кивнул, пробегая глазами по строчкам.

Обвал.

Обрушение. И Риберто запретил туда даже ходить — возможны и дальнейшие землетрясения.

— Это не…

— Нет. Это чистая правда.

Зеев задумался.

Довернцы трудолюбивы. И он может… там, где элларцы бросят дело, они могут все довести до конца.

— Может, можно попробовать договориться?

— Это прислал его высочество Дамиан.

Второй конверт лег на стол. И Зеев увидел только три слова.

Ее величество Лидия.

Всего три слова, больше в письме ничего не было. Только вот Зееву хватило. Мужчина почувствовал, как у него перехватило горло.

— Он понял.

— И прощать нам мать не собирается. Отцу все равно, у Риберто случилась любовь, а вот сын… сын такое не забудет.

Зеев и сам не забыл бы. Это уж точно. Авид посмотрел на побледневшее лицо своего начальника, и добил.

— За последние шесть дней случилось четыре обвала. Три пограничные башни, и один переход. Восстановление обойдется нам в хорошую сумму.

— Да, я знаю. Но повелитель, это может быть обычная случайность. Если люди Риберто, да, и наши, потревожили горы, оно могло отозваться.

На стол легли еще четыре конверта.

— Смотри по датам.

Каждый конверт был помечен датой поступления на стол правителю. Каждый конверт приходил ровно через сутки после очередного «землетрясения». Хотя, если спросить некую Элисон Баррет, никаких трясений не было. Она ж не маг земли, она маг огня. Тряхнуть она не сможет, а вот посоветоваться со специалистами, и аккуратно проплавить участок скалы — со всем ее удовольствием! Это — горы, скалы — отвесные, если убрать точку опоры — сооружение сползет вниз. Иногда надо убрать больше точек, но Элисон это не пугало. Сил у нее и так хватало, да и Дамиан готов был обеспечить ее накопителями в любом количестве.

Вот и развлекались.

Доверн — страна достаточно богатая, но небольшая. Много таких ударов она не вынесет. Это очень серьезная нагрузка на экономику, а значит, налоги, недовольство, а там и бунт не за горами, если помочь и поддержать. А Дамиан еще как поможет! Со всем усердием!

— Обвинить его не удастся. Мы попали в ту же ситуацию. Все знаем, а доказать не можем.

Зеев скрипнул зубами.

Про «убрать» лучше вообще не думать. Одно дело — охотиться на бабу, которая ни о чем не подозревает, другое — на мага, который настороже, и охрана у него есть, и защита… м-да. В ближайшие пару лет это просто нереально, а потом для них с повелителем будет уже поздно.

Зеев печально вздохнул. Достал клинок из ножен, положил на стол.

— Я проиграл, повелитель. Забери мою жизнь!

Авид взял кинжал, осмотрел его. Хорошая сталь, простая рукоять… может он убить Бааса?

В любую секунду. Но… хороший начальник разведки — драгоценность. А потому…

— Начинай готовить себе преемника. И я начну. О нашем промахе никто не знает, но возраст, Зеев, возраст… в юности мы бы так не промахнулись.

Зеев понял, что это и будет его наказание, и кивнул.

— Да, мой повелитель.

Не казнь. Не сиюминутная отставка. Но… Зеев знал себя. Сколько он проживет на бархатной подушке? Не привык он к такому… да и Авид помрет с тоски.

Но в чем-то повелитель прав. Когда вожак стаи начинает промахиваться, ему надо освободить место. Пора…

Авид печально хмыкнул.

— Можешь засесть за мемуары.

— Мой повелитель, может, и это… оставить для потомков? Вдруг им пригодится?

Авид посмотрел на бумаги и покачал головой.

—