Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Не придётся платить? — задумчиво повторил Марк. — Он, и правда, как-то слишком быстро согласился на эту сумму. Он что-то задумал.

— Вот и мне так показалось, — тревожно кивнул оруженосец. — Служанка добавила, что графиня поняла его намерения и испугалась ещё больше, опасаясь каких-то действий со стороны короля и Беренгара с де Гобером. Вдруг он собирается вас убить?

— Из-за коня? — с сомнением спросил Марк. — Как бы глуп он ни был, он не может не понимать последствий. Беренгар будет мстить за меня, как за родича, король применит указ о друзьях короля, а де Гобер воспользуется возможностью застолбить для себя место в этой части северных гор. Тут, действительно, происходят странные вещи, но я не вижу у Эмберлейна причин убивать меня. Может, он надеется оспорить расписку?

— Может быть, — неопределённо пожал плечами Эдам. — Но мне что-то неспокойно. К тому же этот старик-жрец… Его все здесь бояться, особенно те люди, что живут внизу. Они слушаются его, как собаки. Это неудивительно! Я встретил его случайно, и у меня от одного его взгляда душа ушла в пятки.

— А что о нём говорят?

— Кухарка сказала, что его призвал сюда старый граф. Он всю жизнь боялся горных духов, а этот старик будто может с ними договориться. Он проводит какие-то ритуалы по ночам и из старого святилища в это время доносится пение. И никто в такие ночи не решается выйти на стены или во двор. Там ему прислуживают двенадцать то ли человек, то ли духов, но кто это, неизвестно. Они всегда закутаны в чёрные плащи, и кто-то видел, что у них железные лица, но это не точно.

— Железные? — Марк взглянул на оруженосца и увидел, что у того от страха расширились зрачки. Когда-то он больше всех пострадал в Ущелье мечей от людей в таких масках и даже чуть не распрощался с жизнью. Не удивительно, что эти слухи вызвали у него такой ужас. — Ну-ну, — Марк похлопал его по руке, — вряд ли колдун, знающийся с горными духами, связан с Орденом Чёрного зеркала.

— Ещё не известно, что опаснее: Орден или духи, — проворчал Ламбер.

— Перестаньте запугивать себя и других! — проворчал Марк. — Это просто старый, мрачный замок и ночь. Завтра наступит утро, станет светлее и ваши страхи развеются.

— Хорошо бы… — пробормотал Эдам.

Выйдя из башни, Марк по крепостной стене направился в сторону донжона. Ветер стих, но это его почему-то не обрадовало. В этой неподвижной тишине появилось какое-то странное напряжение. Тьма вокруг давила, и под меховую накидку пробирался холод. Он не стал задерживаться на улице и через боковую дверь вошёл в донжон. По пути, указанному ему Ламбером, он направился на жилой этаж, но проходя мимо ответвления коридора, вдруг почувствовал ледяное дыхание и странный, свежий, едва уловимый аромат. Он сразу узнал его. Снег в Сен-Марко шёл редко, но каждый раз это случалось внезапно. Резко холодало и тёмные улицы застилал белый покров. Он прятал под собой грязь и мусор, выбеливал крыши и карнизы, и хрупкие цветы на подоконниках домов печально клонились под его тяжестью. А потом это белое покрывало превращалось в сырую кашу под ногами и медленно утекало в водостоки. И всё же Марк любил снег за тот краткий миг, когда он падает с серых небес на землю, распространяя тот самый нежный аромат свежести и украшая своим чистым, белым сиянием тёмный усталый город.

Немного подумав, Марк свернул в этот коридор и вскоре вышел на неширокую террасу, освещённую двумя факелами. Здесь было чисто, каменную балюстраду украшал резной узор, по краям виднелись колонны, подпиравшие полукруглую арку кровли. Наверно днём отсюда открывался чудесный вид на горы, которые простирались до самого горизонта, но теперь там была густая темнота, в которой, медленно кружась, опускались в пропасть пушистые хлопья снега. Их странный танец завораживал взгляд и навевал по-детски радостное ощущение внезапного волшебства. Марк подошёл к перилам и протянул раскрытую ладонь, на которую тут же опустились несколько снежинок, мгновенно расплывшихся капельками воды.

Он вдохнул посвежевший воздух и вдруг заметил в стороне какую-то тень. Взглянув туда, он увидел графиню Эмберлейн, которая так же стояла у балюстрады, кутаясь в пушистую шубку.

— Простите, мадам, что я нарушил ваше уединение, — учтиво произнёс Марк и, не дождавшись ответа, как бы про себя добавил: — Снег всё-таки пошёл.

Поскольку она продолжала молчать, он счёл, что следует удалиться, но неожиданно услышал её тихий, как шелест, голос:

— Да, и в этом нет ничего странного. Снег всегда идёт в это время года. Я уже давно заметила, что на закате тучи над горами слегка серебрятся, а утром из пропасти поднимается туман. Чем его больше, тем ближе снегопад. Так что ещё десять дней назад мы знали, что совсем скоро снег укроет перевалы.

— Неудивительно, что ваша падчерица сказала об этом.

— Моя дочь иногда говорит странные вещи, её считают безумной и одержимой. Даже меня порой пугает недетская мудрость в её словах. Вам следовало прислушаться к её предостережению и уехать, пока была такая возможность.

— Вы говорите о предсказанных ею пяти смертях? — спросил Марк. — Это прозвучало зловеще. Но стоит ли доверять словам этой странной девочки?

— Как знать… Может, она и ошиблась. Я была бы рада. Но Далия слишком часто бывает права. Каким бы пугающим ни был её странный дар, у меня никого нет, кроме неё.

— А ваши сыновья?

— Они умерли…

Марк бросил на неё полный сострадания взгляд.

— Я сочувствую вашей утрате.

— Вряд ли вы понимаете, о чём говорите, — устало заметила она, поёжившись под своими мехами.

— У меня два сына, — возразил он, — и мне трудно представить…

— Не представляйте! — неожиданно воскликнула она и взглянула на него огромными и тёмными, как провалы, глазами. — Не нужно! Я надеюсь, боги будут милостивы к вам, и вы никогда не узнаете, какая это боль.

Она снова взглянула на кружащиеся в темноте клочья снега.

— Простите, что я спрашиваю, — осторожно произнёс Марк, — но от чего они умерли?

— От внезапной болезни. Вечером у них начался жар и лихорадка, они плакали от резей в животе, а к утру скончались, —