Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Официальная часть тянулась ещё какое‑то время: речи, рукопожатия, общее фото, несколько фраз для прессы. Потом начался банкет — со всеми положенными по протоколу тостами, подходами, попытками «подойти, познакомиться, обсудить совместные проекты». Столы ломились от закусок, официанты скользили между группами гостей, звенели бокалы.

Но для них, для тех, кто прошёл через Навь и стоял в нескольких шагах от бого‑лича, всё это казалось немного бумажным, картонным. Слишком много шума, слишком мало воздуха.

Они сбежали почти синхронно, с негромкими извинениями, без демонстративного жеста. Просто в какой‑то момент, когда очередной важный человек потянулся к ним с новой фразой о «значении их вклада», Кирилл поймал взгляд Елены, потом — Дмитрия. Все всё поняли без слов.

Через несколько минут, выйдя из здания, они уже стояли под открытым небом. Кремлёвские стены, башни, камень под ногами — всё это казалось одновременно реальным и чужим. Не задерживаясь, Кирилл открыл портал и прямо из Кремля шагнули в другой мир — в свой.

В Крыму их встретил тёплый воздух, запах моря и сад, залитый мягким вечерним светом. На дорожках уже суетились официанты из знакомого ресторана, накрывая праздничный стол прямо среди деревьев. Белые скатерти, стекло, серебро, тарелки с закусками, лёгкий смех ребят из обслуживающего персонала, ещё не до конца осознавших, кого им сегодня обслуживать.

Здесь не было фанфар, оркестра и телекамер. Не было протокола, строгих регламентов и заранее выверенных фраз. Здесь был сад, море за изгородью, небо над головой и несколько людей, которые по-настоящему понимали, что именно они сегодня сделали.

Глава 14

Варварское и ничем не спровоцированное уничтожение половины Европы, таким же варварским оружием как сама Россия, не подорвала дух Великой Империи живущей в Европейско — атлантическом Союзе.

Восстановление прибрежных городов, Антверпена, Роттердама, Кале, Лондона, Гавра и других, идёт полным ходом и строго по старым чертежам и сохранившимся образцам. Одновременно ревизуются все коммуникации и подземные сооружения. Мы сделаем наши города ещё лучше, а Россия так и будет пребывать во тьме своих развалин и дикости.

Таймс 25 февраля 2084 года.

Всё то время, пока русские методично чистили целый мир, превращая Навь из смертельной ловушки в контролируемое пространство, унгори, по другую сторону порталов, пытались отвоевать хотя бы кусок собственного. И кое‑в чём даже преуспели. Их война выглядела несколько беднее на ресурсы, но от этого не менее ожесточённой и яркой.

Удар, нанесённый маштари, вошёл в историю Унгори ещё до того, как отзвуки его стихли в горах. Два десятка магов ветра и воды — маштар, элита из элит, — собранные в одну ударную группу и возглавляемые самим адмаштар, обрушили на северный фас армии империи силу, к которой Тарвальская империя не была готова ни теоретически, ни практически. Один-единственный, но выверенный до мелочей удар смёл северный фас имперской армии начисто, уничтожив четвёртый и значительную часть пятого легиона.

Огромный циклонический вихрь, вызванный ими, родился далеко в океане. Воздух в его сердце остыл до минус шестидесяти, ветер срывал верхние слои воды, дробил их в ледяную крошку, летевшую вперёд, словно шрапнель. Этот вихрь шёл к побережью совсем недолго ведь его вели, направляли, подкармливали эфиром, держали на нужной траектории, чтобы не разрушить собственные берега и города. И когда он ворвался на побережье, нависая над укреплениями Тарвальской империи и прошёлся по её тылам и переднему краю, всё закончилось очень быстро.

Войска на северном фасе большей частью просто… выморозило. До звона. Открытые участки, передовые линии, склады, полевые штабы — всё оказалось в зоне, где воздух убивал быстрее меча. Люди, животные, техника, всё, что жило и двигалось, превратилось в хрупкие, звенящие при малейшем ударе фигуры. Передовой группе магоинженеров, шедшей следом, осталось только дойти до арки портала, уже наполовину засыпанной льдом и крошевом, заложить эфирные заряды в её ключевые узлы и разнести конструкцию в пыль. В прямом смысле — от некогда стратегического портала остался только обломанный камень и осколки металла.

Но любой такой удар имеет последствия — и расхлёбывать их пришлось обеим сторонам.

Маштари, вернувшись, спокойно и без лишнего пафоса объяснили Совету, что цена этого удара была огромной. Они потратили треть всех накопленных запасов энергии — не личной, а той, что хранилась в их хранилищах, камнях, контурах, алтарях. На ещё на один такой удар в полную силу их хватит. Один. Вторую треть резервов они оставляют под это. А оставшуюся треть придётся использовать на купирование неизбежных климатических изменений в горах: они объяснили, что подобное вмешательство в погоду не проходит бесследно. А от стабильности горного климата зависит жизнь примерно миллиона унгори — целые долины, реки, урожаи, города.

Совету, привыкшему в последние месяцы мыслить категориями «раздавить, добить, дожать», пришлось резко умерить свои аппетиты. Стратегии встречных ударов, наступлений вглубь территории империи и красивые стрелки на картах пришлось переписывать, считая уже не только боеприпасы и людей, но и каждый крупный эфирный манёвр. И следующий «чудо-удар» теперь измерялся не только километрами продвижения фронта, но и тем, сколько эрговатт будет на него потрачено.

Но для Тарвала последствия выглядели куда мрачнее.

Удар, уничтоживший полтора легиона, просто так в отчётах не спишешь. Это не локальная неудача и не тактическая ошибка командира — это стратегическая катастрофа. Аналитики империи лихорадочно просчитывали варианты противодействия просчитывая модели, поднимая архивы, изучая старые легенды о магических погодных войнах и в итоге смогли придумать очень немного.

В качестве ответа в штабах родились лишь три реальные меры: тепловые пушки из списанных реактивных двигателей, способных нагревать воздух и грунт вокруг позиций; термокостюмы для личного состава, чтобы хоть как-то защитить людей от резких провалов температуры; и передвижные утеплённые домики, куда солдаты могли бы спрятаться от потоков убийственного холода. Лучше, чем ничего, но это никак не отменяло простого факта: если по тебе снова ударят таким же циклонным кулаком, спасутся не все и не везде.

А главное — одновременное убытие на тот свет примерно трёхсот тысяч человек требовало не просто компенсирующих мер, а глобальной перестройки всей военной машины. Это значило, как минимум, немедленное падение Северного фасa обороны — там, где в спешке окапывались ошеломлённые и обескровленные остатки пятого легиона. И требовалось срочное усиление центрального узла фронта, где сейчас воевали первый, второй и третий легионы, понимая, что при следующем ударе к ним может просто некому