Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Кирилл нахмурился, потом медленно, почти театрально округлил глаза.

— Ну это странный вопрос. — На мне, выходит, прям сошёлся клином белый свет? — он усмехнулся, но в голосе уже звучало раздражение. — Я, возможно, буду грубоват, но не дохрена ли страна у меня требует? У меня, в связи с этими скачками, и детства как такового не случилось. Ни детства, ни юности… А теперь вы и вовсе хотите забрать всю мою жизнь. Ради чего? Чтобы дать зонтик таким деятелям, как в том же МИДе, пожелавшим запрячь меня в свою телегу?

Он на мгновение замолчал, подбирая слова, и потом уже без всяких фильтров продолжил:

— У меня такое ощущение, что люди смотрят на меня и думают: «Эге, а прикольно он тащит этот воз. А давайте мы ему ещё пару телег прицепим, по бокам — совки, снег отгребать, на башку — фонарь, чтобы и ночью хреначил, а в задницу — грабли, чтобы после себя колею не оставлял». Знаете, сколько писем и обращений отсеивает мой ассистент по тегу «хитрозадый хрен»? Девяносто процентов. Ещё девять процентов — дамы, рассказывающие, как и что они мне сделают в постели. А остаток — официальные письма с требованиями! посетить то или иное мероприятие или заседание.

Он криво улыбнулся, но эта улыбка была больше похожа на оскал.

— Например, вчера пришло письмо от общественного совета МВД с требованием прийти на совет и что-то там объяснить. Требованием, Петр Сергеевич! И вот это всеобщее помешательство меня очень смущает. Вы хотите, чтобы я уехал из страны? Или это такая информационная провокация?

Громов молчал долго. Куда дольше, чем ожидал Кирилл. Он сидел, нахмурившись, чуть откинувшись в кресле, и, судя по редким движениям взгляда, явно работал не только головой, но и через ассистента, проверяя факты, подгружая статистику, смотря на реальные массивы обращений.

Когда он, наконец, поднял глаза, в его взгляде не было ни раздражения, ни обиды — только тяжёлое понимание. В этот момент Смирнов даже мысленно пожалел невидимых кукловодов, решивших «тихонько поиграть» его именем.

— Да, ты прав, — тихо сказал Громов. — Сварог говорит, что есть все признаки скоординированной атаки на тебя. И очень хорошо, что это всё выплыло сейчас, а не позже.

Он сделал паузу, словно фиксируя в голове какое-то решение, и добавил уже сухо, по-деловому:

— И чтобы тебя успокоить, я сейчас оформлю смену подчинения спецгруппы Верховного Совета не самому Президиуму, а лично мне. Без промежуточных инстанций. Такой вариант принимается?

Кирилл посмотрел на него внимательно, оценивая не только слова, но и то, что за ними стоит: отсечение лишних рук, которые тянутся к нему через формальную вертикаль.

— Принимается, — коротко кивнул он.

В этот момент их договорённость стала не только устной, но и политической реальностью: ферзя поля боя выводили из чужих игр и ставили под прямой, персональный контроль единственного человека, которому он ещё был готов доверять.

— Теперь по участию в войне унгори. Ты извини, но это никак иначе не оформить как участие спецназа резерва главного командования, а стало быть ты будешь командиром этого формирования. Нет у нас в составе РГК офицеров старше тебя. Но начштаба минобороны даёт очень грамотного, плюс зампотеха и начальника разведки. Там вообще случайных людей не будет, потому как мы набирали этих ребят как возможно последний заслон перед некротварями. Такой батальон размером с бригаду — три тысячи человек — шесть рот по пятьсот человек, командир роты минимально майор. Понимаю криво выглядит, но мы вынуждены действовать в ограничениях, наложенных на нас ещё чёрт знает когда. Не больше батальона и точка. До сей поры вроде и не требовалось больше, а сейчас вот забегали. И пока снимем, всё уже закончится.

Знакомство с офицерами батальона вышло простым и коротким, почти обыденным по форме и очень многозначительным по сути. Командиры, собранные в штабной палатке, держались предельно корректно — без подобострастия, но и без показной удали. Каждый из них прекрасно понимал: если дойдёт до прямого столкновения мощи, вся их храбрая толпа для Кирилла — на один зуб. И не потому, что они слабы, а потому, что мощь генерала Смирнова как самого сильного энергетика Союза а возможно и всего мира, просто не поддаётся описанию.

С другой стороны, и Кирилл прекрасно видел, с кем имеет дело. Ударная мощь части — фактически корпуса, скрытого под вывеской батальона, — была более чем внушительной. На поле общевойскового боя они могли вполне уверенно «дать прикурить» дивизии полного состава: Тактические ракеты, штурмовая авиация, артиллерийские системы, слаженные штурмовые роты из ветеранов, отработанные схемы взаимодействия. Не парадные части и не «элитные витрины», а те, кто должен заходить туда, где остальных ждёт поражение.

Плюс к этому шли приданные маги рангов архимастер и архимагистр. Не одиночки‑фанатики, а встроенные в структуру боевые специалисты с мощными накопителями и допуском к серьёзным узорам стратегического класса и огромным боевым опытом. Каждый из них отдельно представлял собой очень серьёзную силу, а вкупе с техникой и подготовкой батальона становился тем фактором, который нельзя было игнорировать ни при одном планировании.

Разговор шёл коротко, по делу. Уточняющие вопросы по взаимодействию, несколько честных замечаний насчёт зон ответственности, одна‑две жёстких правки в формулировках приказов — и всё. Никаких театральных речей, никаких попыток «продавить авторитетом».

В результате с людьми Кирилл договорился быстро. Без лишнего шума, но так, что все всё поняли. И, что особенно ценно, — к всеобщему удовольствию: офицеры получили чёткие правила игры и уверенность, что их не бросят под раздачу ради красивой галочки, а Кирилл — боевую единицу, которая не будет ломаться в самый неподходящий момент.

Мигнувший синий огонёк на портальном браслете он заметил не сразу, а как заметил, связался с Еленой объяснив, что ему нужно сбегать на «ту сторону» и он постарается быть к ужину.

Подруга лишь тяжело вздохнула, и коснувшись губами губ Кирилла молча кивнула.

На площадке перед виллой главы Совета, в тени высокого дерева его дожидалась молодая женщина и стоило Кириллу оказаться на плитах перед домом, он вскочила, поклонилась и коротким жестом создав портал, пригласила его перейти туда.

А перейдя во второй портал он оказался в холле Совета, где его снова встретили и проводили в зал где с документами и картами работали десятки унгори, в том числе и маштар похожие в своих цветистых одеждах на капустный