Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

дворяне, купцы, духовенство, и поделом! Поделом! Мы сами виноваты в том, что прошли времена великих магов, которых славил и простой люд, и сильные мира сего. Не знаю, успею ли я исправить эту ошибку, но...

Тут лицо чародея озарилось таким вдохновенным светом, что я вздрогнула. Во многом я была согласна с Аршамбо, но чародеев, впадающих в экзальтацию, я опасалась даже больше, чем тех, кто умел всегда сохранять на лице выражение презрительной любезности. "А чего же ты хочешь, Каррен? – с внезапной злостью сказала я самой себе. – Все для тебя недостаточно хороши! Быть может, проблема не в магистре Аршамбо, а в том, что ты никому не доверяешь и вечно ищешь в людях недостатки? Ты становишься похожа на магистра Леопольда, который недоволен всем, что видит вокруг себя, при этом ничего не пытаясь изменить...".

– Прекрасная работа, мессир Леопольд, – между тем, говорил Аршамбо, указывая на мои папки. – Я горд, что вы выбрали меня своим научным руководителем!..

И я почувствовала, как что-то кольнуло мое сердце. То было искреннее сожаление о том, что эти слова были сказаны Леопольду, а не мне, написавшей каждую букву в каждой строчке, что так восхитили Аршамбо. В первый раз мою работу признали достойной уважения, а я могла разве что молчать, да смотреть в стену пустым взглядом.

Уж не знаю, как далеко бы я зашла в своих размышлениях, слушая похвалы магистра Аршамбо, но в кабинет постучался один из слуг.

– Из Академии письмецо передали, мессир, – робко сказал он, высунувшись из-за двери. Тут же я услышала рев Мелихаро, явно видящего и слышащего все, что происходит в вверенному его попечению доме: "Так подойди к господину и подай письмо ему в руки, дубина!".

– От главы кафедры! – воскликнул Аршамбо, взяв письмо и распечатав его. – О, да это касается вас, мессир Леопольд... Вот дьявольщина...

Тон ученого чародея сразу же не понравился нам с Леопольдом. Мы тревожно переглянулись, и магистр спросил, придав своему лицу выражение, которое считал деликатным – на самом же теле то была хитрая подобострастность, свойственная котам, пойманным у кувшина со сметаной:

– В чем дело, мессир Аршамбо?

– На вас жалуются, – ответил маг, недовольно хмурясь. – Кто-то из наших коллег по кафедре читал лекцию в той же аудитории, что и вы, но ближе к вечеру. И оказалось, что там полно воды, причем воды весьма удивительного вида – разноцветной и фосфоресцирующей. Адепты вынуждены были сидеть на скамьях, подобрав ноги, а лектор утверждает, что простудился из-за этого происшествия, так как промочил ботинки, и это еще полбеды – его ноги теперь разных цветов, что покудова не удалось исправить даже главному целителю Академии... Меня вызывают на разговор с главой кафедры по вашему поводу, мессир. Досадное обстоятельство, я надеялся держать вас подальше от этих склок, но клевета и наветы – излюбленное оружие нынешних преподавателей... Хорошо, что силы ко мне вернулись! Я немедленно отправлюсь в Академию. Быть может, получится все замять... Где же моя парадная мантия?..

К удивлению Аршамбо, стоило ему только подойти к шкафу, где, по-видимому, обычно хранилась та самая мантия, двери кабинета распахнулись и за ними обнаружился Мелихаро, торжественно держащий в руках отутюженное и вычищенное чародейское одеяние.

– Вот как это должно выглядеть, бестолочь, – с презрением сказал он Базилю, пугливо выглядывающему из-за его плеча.

– Господин Мелихаро, – произнес несколько опешивший Аршамбо, – не могу сказать, что я привык к...

– Так привыкайте, мессир, – отвечал Мелихаро, подавая чародею мантию. – Это пойдет вам на пользу, уверяю вас.

Магистр Аршамбо, опасливо озираясь и огибая ведра с мыльной водой, прошел через гостиную, где слуги как раз начинали снимать пыльные тяжелые шторы с окон, и скрылся из виду.

– Не пора ли и нам прогуляться? – тут же произнес Леопольд, радостно потирая руки и устремляя свой взгляд в сторону дверей, за которыми скрылся хозяин дома.

– Мессир!.. – воскликнула я, не пытаясь скрыть своей тревоги.

– Полно вам сверкать глазами, – тут же ощетинился маг. – Хорошенькое дело – этот нашел себе дело по вкусу и измывается над слугами, сколько влезет. Вы строите глазки смазливым юнцам и ведете с ними тайные беседы по ночам... Один я, лишенный дома, положения, работы, вынужден коротать свободные минуты в стенах этого дома, не зная, чем себя занять!..

– Так переписывайте чертовы лекции! – пробурчала я, зная, что заводить об этом разговор бессмысленно.

– Не я придумал выдать себя за аспиранта! – отвечал победно Леопольд, и в чем-то, если разобраться, он был прав. Со вздохом я вручила ему несколько монет и посоветовала не пытаться приумножить их, участвуя в азартных играх.

Поднявшись обратно в нашу комнату, я едва узнала ее – окна были вымыты и солнечные лучи теперь беспрепятственно проникали сквозь них; чистый пол был застелен старым, но тщательно выбитым ковром. И кровать магистра Леопольда, и та, что делили мы с Мелихаро, уже не выглядели, как ворох тряпок в лавке старьевщика – видимо, демон нашел старые запасы постельного белья, украшенного вензелями предыдущего владельца. Но больше всего меня обрадовало то, что теперь в нашей комнате имелся небольшой, но уютный на вид диван, свидетельствующий о том, что нам с Мелихаро этой ночью не придется пихать друг друга локтями в бок, пытаясь устроиться поудобнее.

Я приоткрыла окно, чтобы чувствовать прохладный осенний ветерок, уселась за стол и подумала, что не отказалась бы проводить каждый день подобным образом. Уютная комната, сытный завтрак, размеренная работа, от которой на теле не появляются синяки, укусы и царапины... Ах, если бы я могла стать аспирантом магистра Аршамбо!.. Но, увы, я была всего лишь беглой обманщицей, которой следовало благодарить высшие силы даже за один-единственный спокойный день, и не рассчитывать на большее.

Мелихаро выполнил свое обещание – теперь я могла пить чай в любое время дня, чем я и воспользовалась. Челядь Аршамбо после всего произошедшего уже ничему не удивлялась, и если кого-то из слуг занимал вопрос, отчего это какому-то мальчишке следует прислуживать так же, как и его хозяину, то он не решился бы его озвучить.

Когда начало смеркаться, я, желая проверить свои догадки, выскользнула на улицу и направилась к той самой таверне, куда накануне приходил Озрик. Ждать пришлось недолго – секретарь Стеллы вскоре появился у порога питейного заведения. "Стало быть, ты ходишь сюда каждый вечер, дружок" – подумала я,