Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Хрунгнир, великан с каменным сердцем! Он повздорил с Тором, и Хлорриди расколол ему голову кубком!

Тут я не сумел сдержать усмешки.

— Славная смерть! А что остальные?

— Они разгневаны и требуют немедленного возмездия. Славный Вафтруднир хочет видеть тебя!

— Скажи, что я отказываю ему во встрече.

Форсети ошарашено уставился на меня.

— Но … это невозможно!

— Возможно. Дети Луны — наши враги. Настало время честно объявить об этом.

— Но ведь это означает войну!

— И что же? Какая разница — воевать ли лишь с Детьми Огня или ещё и с ётунами?! Мы одолеем всех. Ступай и передай турсу, что я одобряю поступок Тора. Слишком долго мы терпели оскорбления, чинимые нам обитателями Подлунного мира.

— Но… — завёлся было Звоночек, однако я грубо его оборвал.

— Никаких но! Иди и передай Вафтрудниру мои слова. И скажи ему, что я велю им убираться прочь, если уж ётуны до сих пор не научились себя вести в Солнечном мире! Ступай! — велел я, видя, что Форсети тщится вытолкнуть из побелевших уст какое-то слово.

Тот обречённо кивнул и удалился. Я свистнул сидящему под окном Гери и велел ему позвать ко мне Улля. Лыжник прибыл без промедления. Он был уже осведомлён о происшедшем. Не тратя времени на долгие объяснения, я приказал взять отряд эйнхериев и проводить ётунов до Солнечного моста.

— Им больше здесь нечего делать, — прибавил я.

Улль был хорош тем, что никогда не задавал лишних вопросов. Он просто удалился.

Тем временем события продолжали разрастаться, подобно снежному кому. Едва я получил известие от Улля, что ётуны отправились восвояси, как вновь объявился Звоночек. Физиономия его напоминала кусок заиндевевшего льда. Форсети раскрыл рот, но вместо связанных звуков издал невнятный всхлип.

— Что ещё? — придав голосу недовольство, спросил я.

— Фрейр, — выдавил Форсети.

— Что натворил наш достойный Бог изобилия?

— Он убил цверга.

— Идём!

На этот раз я решил не отказывать себе в удовольствии и насладиться общением с разъярёнными Детьми Камня. Картина, представшая глазам, была достойна кисти художника, не обязательно, правда, великого. У одного из разожжённых для обогрева костров волновалась толпа цвергов, посреди какой возвышался Фрейр, надменно взиравший на обступившую его мелюзгу.

— Что случилось? — бросил я, подойдя вплотную к карликам.

Все живо повернулись ко мне. Вперёд выступил Модсогнир. Глаза цверга сверкали с положенной ситуации яростью.

— Этот недостойный сын Солнца убил альва Нара[8K100].

— Это так? — спросил я Фрейра. Тот, криво усмехнувшись, кивнул.

Возмущённые карлики зашумели, требуя расплаты за смерть товарища. Фрейр, возвышавшийся посреди них, подобно скале, надменно молчал.

— Он пнул нашего брата, и тот упал в костёр! — добавил Модсогнир.

— Как, говоришь, его звали?

— Нар.

— В таком случае он получил то, чего заслуживал самим своим именем[8K101]!

Надо было видеть реакцию Модсогнира! Он буквально взвился в воздух, завизжав:

— Так ты оправдываешь это злодейство?!

— Мы, Дети Солнца, долго терпели бесчинства, творимые цвергами. Пришло время расплаты.

Модсогнир испуганно отшатнулся. Карлики зашевелились, сбиваясь в плотную кучу.

— Это ловушка! — крикнул кто-то из них.

Я поднял вверх руку.

— Оставайтесь спокойны. Я не желаю вам зла. И прослежу за тем, чтобы вам больше не причинили вреда. Но вы должны немедленно оставить Солнечный мир. Теперь, когда ваши чёрные замыслы раскрыты, мы отказываемся от каких-либо отношений с вами. Но я хочу соблюсти законы гостеприимства и позволю вам свободно покинуть Асгард. Отряд воинов проводит вас до Солнечного моста, где вы будете предоставлены собственной воле. Фрейр, возьми эйнхериев и выпроводи напрошенных гостей прочь!

Фрейр с недоброй усмешкой бросился исполнять моё распоряжение. Среди цвергов родился ропот, но Модсогнир оборвал его резким движением руки.

— Мы этого не забудем, Ярл! Мы это тебе непременно припомним!

— Ловлю на слове! — презрительно бросил я. — Надеюсь, эта встреча окажется для тебя последней!

Цверг промолчал, лишь яростно сверкнув глазами. По приказу Фрейра воины окружили альвов и повлекли их за пределы Гладсхейма.

Я ловил удивлённые взоры близких. Ещё немного, и начнутся расспросы, отвечать на которые я не испытывал ни малейшего желания. Потому я велел Гудмунду оседлать Слейпнира и направился к Священному древу. Я слышал голос, Мимир звал меня.

Слейпнир шёл ровным стремительным шагом, какому нет названия. Шаг этот, похожий на рысь, был много стремительней, четыре пары ног делали бег плавным и быстрым. Я словно сидел в удобном кресле, а мимо стремительно неслись холмы, кусты и деревья. Сияло пресветлое светило, вдали виднелось небо Видблаин[8K102]. Я скакал, упиваясь полётом, светом и одиночеством. Я кричал от восторга, кричал до тех пор, пока не увидел далеко впереди чёрную точку. Это был путник, в чём я смог убедиться, очутившись поближе. Шаг его был медленен, что свидетельствовало о том, что путник устал. Подскакав поближе, я узнал Хермода. Тот также узнал меня и остановился, поджидая. Ещё несколько мгновений — и Слейпнир, упёршись всеми восемью копытами, застыл прямо перед Хермодом.

Тот молча взглянул на меня и потупил взор. Я также молчал, что, в конце концов, заставило Хермода разжать губы.

— У меня не вышло, отец.

Я ответил холодным взглядом.

— Что случилось?

— Локи. Он напал на меня. Я не сумел попасть в Хель. Я виноват.

— Нет, виноват Локи. Это он дважды убил Бальдра. Ты достойно исполнил моё поручение.

Брови Хермода удивлённо взметнулись вверх.

— Но ведь я не достиг Хель!

— Это неважно. Ты б сделал это, если бы не Локи. Коварный Локи! Отправляйся домой и расскажи о случившемся. Скажи, что скоро вернусь. — Я спустился на землю. — Возьми Слейпнира.

— А как же ты?

— Я доберусь.

Хермод не стал задавать лишних вопросов. Он вспрыгнул в седло и, развернув восьминогого скакуна, продолжил свой путь домой. Я же направился к священному древу, благо оно было близко. Иггдрасиль рос буквально на глазах. Сначала он был подобен крохотному ростку, чрез миг обратился в пятигодовалый саженец, ещё спустя миг стал взрослым древом, а через шаг занял кроной половину неба, обрётшего золотой цвет. Тут же исчезла и тень. Я не обратил бы на это внимания, если бы чей-то голос не сообщил об этом.

— Твоя тень умерла, не так ли, Хрофт?

Я поднял голову. Передо мной стоял Локи. За спиной его виднелись два коня, на одном из которых восседал некто, похожий на Бальдра. То был не Бальдр, а его бестелесная тень, то, что в мирах принято называть Ветром великанш[8K103].

— Здравствуй, Злоумный, — произнёс я, отирая пот, просочившийся в глаз. — Ты вернулся, я ждал тебя.

— Да, я вернулся. — Локи улыбнулся мне, улыбнулся почти ласково. —