"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Я осторожно отодвинул её руку, оделся и вышел в основное помещение. Заргас сидел на скамье перед уже почти потухшим очагом. Он не глядел на меня, его взгляд был прикован к последним тлеющим углям, но я чувствовал, что он знает: я здесь.

— Садись, — сказал он тихо, без обычной для него повелительной грубости.

Я сел на противоположную скамью, ожидая. Он долго молчал, протянув руки к слабому теплу, будто пытаясь через него увидеть что-то важное.

— Поездка в каменную деревню… это не только разведка для будущих торгов, — начал он, наконец, и его голос звучал устало и нарочито медленно. — Для тебя это шанс. Большой шанс. Там есть знания, которых нет здесь. Мастерство обработки металла, строительства, даже письма. Ты молод и умный. Должен научиться.

Я слушал, внутренне напрягаясь. Это была не инструкция вождя, это был монолог со скрытым смыслом.

— Поэтому я даю тебе личное задание, — продолжил он, поворачивая голову, и его глаза в полутьме казались двумя глубокими провалами. — Ты останешься там подольше. Не неделю. Не две. Достаточно, чтобы не просто изучить, какой товар сейчас нужен каменной деревне, а чтобы понять. Вникнуть. Узнать, как они строят свои печи для обжига глины. Как хранят зерно. Как лечат болезни травами, которые не растут в наших лесах. Всё это запомнишь. И принесёшь знания обратно. Для меня.

Он замолчал, давая мне время переварить. И я переваривал. Медленно, холодно, с нарастающим внутренним ознобом. Личное задание. Остаться подольше. Под маской благородной цели: принести прогресс, знания, силу для общины.

Но под этой маской скрывался старый, изъеденный подозрительностью и властью мудила. Он видел мои успехи здесь. Видел, как я встраиваюсь, как Айя — его бывшая опора — теперь слушает только меня. Видел, как мужики, Борк и Эрн, говорят со мной без отстранения. Видел, как на меня смотрят местные…

Моя интеграция шла слишком быстро, слишком успешно. И для шамана, чья власть зиждется на контроле и «тайном» знании, это было угрозой.

Его план был простым и гениально подлым: удалить меня из деревни на долгое время. Не просто на неделю, а на несколько месяцев. Пока я там «вникаю», здесь время будет работать на него. Айя, беременная и одна, естественно, вернётся под его влияние, под его «заботу». Все мои мелкие, но важные достижения будут стёрты временем и его мягким постоянным пересказом событий в свою пользу.

Он нивелировал меня. Не силой, не прямым запретом, что вызвало бы ропот. Он делал это под благородным предлогом развития деревни. Я должен был стать его долговременным эмиссаром, а по сути — изгнанником с почётной миссией. И когда я вернусь — я уже не буду тем, кто начал менять жизнь здесь. Я опять стану чужим, принесшим странные знания, которые, возможно, и не пригодятся в лесу. Их, эти знания, можно будет осмеять и провозгласить ненужными. А его позиция, его контроль над местными и над Айей будут восстановлены и укреплены. Ну, и после того как он в волю потешится принесёнными сведениями, никто не помешает ему пользоваться ими, предварительно уничтожив меня.

Я сидел и смотрел на его профиль, освещённый последним светом углей. Внутри меня бушевала ярость. Но теперь она была другой. Не просто личной. Она была связана с плоским животом Айи и с будущим, которое пульсировало в этом слове: «отец». Его план был не просто угрозой моему положению. Он был угрозой моей семье. Он пытался разлучить меня с беременной женой, подчинить её себе в самый нужный период, отнять моё место рядом с ней в момент, когда оно должно было быть незыблемым.

— Я понимаю, — сказал я, наконец, и голос был спокойным, почти покорным. — Принесу знания. Для деревни.

Шаман медленно повернул голову и посмотрел на меня прямо. В его взгляде было что-то: удовлетворение? Проверка? Он увидел покорность и принял её как победу.

— Хорошо, — отозвался он, вставая. Его тень, огромная и неуклюжая, заполнила половину помещения. — Готовьтесь к пути. С рассветом я попрошу духов указать вам правильный путь и защитить.

Я остался сидеть перед мёртвым очагом, когда он ушёл в свою нишу.

Может, его нужно просто убить⁈

Просто взять дубину. Или нож. Решить проблему раз и навсегда. Это был бы логичный финал для этой безумной саги. Но почти сразу же мысль наткнулась на стену холодных неудобных фактов.

Убить его — значит навлечь на себя гнев всей деревни. Даже если бы это сошло мне с рук технически, я стал бы изгоем в лучшем случае, а в худшем — мишенью для кровной мести его немногочисленных, но фанатично преданных «друзей» типа Мироса. Можно, конечно, сделать это втихаря, так, чтобы никто на меня не подумал. Только сейчас, пожалуй, не лучшее время. Убийцу начнут искать, обязательно случится конфликт между мной и Миросом. В племени начнётся такой бордель с разделом власти…

Айя окажется в центре этого хаоса, разрываясь между мной и племенем. А ребенок… ребенок родится во время конфликта, и не факт, что я смогу его уберечь.

Нет, грубая сила здесь не решение. Это ловушка.

* * *

Тени от костра плясали по суровому лицу Заргаса, делая его похожим на ожившее изваяние. Он долго смотрел на Мироса, а тот выдерживал этот взгляд, не отводя глаз. Тишину нарушал только треск поленьев и далёкий вой стынущих в ночи.

— Я поговорил, — наконец, отозвался Мирос. — Мальчишка зовётся Кай. Глаза честные, но в них сидит страх. Не страх смерти — страх себя. Старый Грок научил его слышать шёпот трав и читать по полёту птиц, но не научил запирать дверь в собственную душу. Это было несложно.

Заргас медленно кивнул:

— Ты же понимаешь, как Макс должен умереть⁈ Так, чтобы ни тени подозрения не пало на тебя.

— Я это понял, — Мирос скрестил на груди руки. — Кай будет выжидать. Кай обучен. Моё слово для него отныне — закон. Осталось только решить, что именно нужно сделать. Но… стоит ли это того, Говорящий с Духами? Как ему выполнить предначертанное?

— Играющий музыку духов слишком быстро встал на тропу злых духов, — почти сразу же заявил Заргас. — Я говорил с ним. Дал ему задание, а он смотрел глазами, в которых больше нет преданности нашим предкам. Он — угроза для нашего поселения. Он чужак