"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

Массивные каменные жернова, хоть и покрытые толстым слоем пыли, казались неподвластными времени. Огромные прессы из дуба, потемневшие от масла и лет, все еще выглядели внушительно, напоминая о былой славе этого места. Даже воздух, несмотря на застоявшуюся пыль и запах гнили, хранил едва уловимый аромат подсолнечного масла, будто впитавшийся в сами стены.

Прикинув примерные расходы, я пришла к неутешительному выводу – на полное восстановление всех трёх зданий наших средств не хватит. Цифры в блокноте складывались в суммы, от которых кружилась голова. Но, возможно, удастся начать с одного пресса? Восстановить центральное здание, привести в порядок один механизм, нанять нескольких работников… И по мере получения прибыли постепенно расширять производство…

– Масштаб впечатляет, – прервал мои мысли Говард, замерев в центре зала. Опытный глаз старого воина оценивающе скользил по механизмам и перекрытиям, словно прикидывая надежность конструкций. – Думаю, ваш прадед был весьма состоятельным бароном.

– Жаль, что никто не продолжил его дело, столько трудов было вложено, – произнесла, невольно вспомнив о красильнях в Лавании. В душе тотчас кольнуло острое сожаление о потерянном деле и раздражение от мысли, что наши враги сейчас, возможно, наслаждаются плодами моего труда. Но эти земли, этот забытый завод – они все еще могли стать нашим шансом на новую жизнь.

– Госпожа, возвращаемся в поместье?

– Да, – кивнула я, бросив последний взгляд на молчаливые механизмы. – Еще успеем все подробней осмотреть.

На выходе моё внимание привлекла полустёртая надпись над дверью, почти неразличимая под слоем грязи и мха. Смахнув пыль и паутину, я разобрала выбитые в камне слова: «Масло Марши – золото Сольтерры». Видимо, это был старый торговый девиз, и, судя по всему, весьма успешный.

– Идемте, госпожа, – мягко напомнил Говард, закрывая массивную дверь, – надо бы успеть до наступления сезона дождей крышу перекрыть.

Я кивнула, еще раз окинув взглядом старые строения. Мне предстояло многое обсудить с Говардом и дочерьми. А ещё нужно было расспросить Дори – возможно, старая служанка помнила технологию производства или знала кого-то из бывших работников маслодавильни. Ведь каждая крупица информации сейчас могла оказаться бесценной в нашем нелегком деле возрождения этого забытого наследия…

Глава 19

Время близилось к полудню, когда извилистая тропинка, петляющая между густыми зарослями цветущего шиповника, вывела нас на пологий холм, с вершины которого открывался живописный вид на родовое поместье. Приятная усталость тяжестью разливалась по телу, а в голове, роились многообещающие планы восстановления заброшенного масличного производства. Но внезапно мой взгляд уловил движение у ворот поместья. Двое всадников в темно-синих камзолах с искусной серебряной отделкой, поблескивающей в солнечных лучах, неспешно подъезжали к нашему поместью.

Мы с Говардом тотчас обменялись короткими взглядами и, не произнеся ни слова, словно повинуясь единому безмолвному приказу, одновременно ускорили шаг, а через несколько секунд перешли на бег. Тревожная мысль о том, что в отсутствие хозяйки дома чужой мужчина может оказаться наедине с моими дочерьми, мгновенно придала мне невероятных сил, и я побежала с такой скоростью, как не бегала уже долгие годы.

Когда мы, наконец, вырвались из тенистой рощи и увидели массивные ворота поместья, таинственные незнакомцы уже спешились и привязывали породистых коней к старой, но все еще крепкой дубовой коновязи.

Мы стремительно влетели во двор, как раз в тот самый момент, когда широкоплечий кряжистый мужчина средних лет в сопровождении стройного юноши в темно-синем камзоле и широкополой шляпе с экзотическим пером цвета воронова крыла уверенно заходили в дом. Массивная резная дубовая дверь, совсем недавно укрепленная новыми коваными петлями, гостеприимно распахнулась перед незваными визитерами, и они быстро скрылись в прохладном полумраке просторного холла.

– Скорее, госпожа! – взволнованно выдохнул верный Говард, чья рука уже привычным жестом легла на рукоять старого боевого меча, готовая в любой момент извлечь его из потертых ножен.

Переводя сбившееся дыхание, мы ворвались следом в прохладный сумрак дома. И нашим ослепленным ярким солнцем глазам потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы привыкнуть к обволакивающему полумраку и различить фигуры посетителей.

В самом центре просторного холла стоял хорошо знакомый мне лейр Ют, а рядом с ним – молодой стройный человек, чье лицо частично скрывала широкополая шляпа. Рут и Тина, замерли на верхней площадке широкой лестницы, с нескрываемой тревогой разглядывая непрошеных гостей. У ее подножия, слегка опираясь на перила, застыла Лорен, растянув губы в предвкушающей улыбке, а у высокого стрельчатого окна, залитого золотистым солнечным светом, стояла Амели с плетеной корзинкой ароматных трав, приветливо и загадочно улыбаясь незнакомцам.

– Леди Элизабет! – радостно воскликнул лейр Ют, живо оборачиваясь на звук наших торопливых шагов по мраморному полу. – Какая удивительная удача, что вы так вовремя вернулись! Мы с сыном хотели засвидетельствовать вам свое глубочайшее почтение и…

Кто бы ни был этот молодой человек в дорогом наряде, ростом почти на голову выше своего отца, напористостью он явно пошел в лейра Юта. Он, увидев улыбающуюся Амели, тотчас рванул к ней, забыв даже поклониться мне – хозяйке дома, но не пройдя и двух шагов, плитка на полу отчего-то выскользнула из-под его ноги. Камень качнулся, издав неприятный скрежет, и юноша потерял равновесие…

Его руки взметнулись в воздух, шляпа съехала на затылок, а лицо исказилось в гримасе удивления и ужаса. Пытаясь удержаться на ногах, парень засеменил на месте, как цирковой акробат на проволоке. Его ноги выписывали на полу замысловатые узоры, руки мельтешили в воздухе, ища опору, которой не было. Казалось, еще мгновение – и он рухнет прямо на каменные плиты.

Но судьба готовила ему испытание похуже. Из-за неуклюжих попыток восстановить равновесие, юноша отступил и врезался в строительные леса, установленные посреди холла. Конструкция содрогнулась, издав зловещий скрип. А инструменты на верхней площадке задребезжали, угрожая в любой момент обрушиться вниз.

Однако самое страшное ждало впереди. Ведро, что стояло на самом краю верхней площадки, – старое, со ржавым ободком и потертой деревянной ручкой – накренилось и начало медленно опрокидываться. Время, казалось, замедлило свой ход, когда все присутствующие, как завороженные, следили за фатальным движением.

И серая, с каким-то мусором вода – остатки раствора, которым Нед замазывал трещины в стене – вылилась прямо на голову юноши. Мутный поток обрушился с высоты, словно водопад в миниатюре, окатив его с головы до ног.

Вода стекала по его лицу, капала с носа, впитывалась в дорогую ткань камзола, превращая глубокий синий цвет в грязно-серый. Шляпа, теперь безнадежно испорченная, повисла на одном ухе, а перо, некогда