"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

Но на этом его злоключения не закончились. Витиевато выругавшись словами, которые не подобает произносить в присутствии благородных дам (я даже не знала значения некоторых из них, хотя при дворе слышала всякое), он отшатнулся и сбил спиной приставную лестницу, ведущую на второй ярус лесов. Старое дерево скрипнуло, и конструкция начала медленно заваливаться. В своем падении лестница зацепила старый тюфяк, полный соломы, который я пару дней назад выкинула во двор.

Содержимое тюфяка – пожелтевшая от времени солома, пыль и, боюсь, еще какие-то мелкие обитатели взметнулось в воздух. И труха с тихим шелестом, напоминающим шепот осенних листьев под ногами, посыпалась на несчастного, прилипая к мокрой шляпе, одежде, лицу и рукам. Каждая соломинка, каждая пылинка, казалось, нашла свое место на его промокшей фигуре.

В мгновение ока статный юноша превратился в огородное пугало – мокрое, грязное, облепленное соломой, от былой элегантности не осталось и следа. Он застыл посреди холла, боясь пошевелиться, словно любое движение могло спровоцировать новую катастрофу. А в воцарившейся тишине отчетливо слышалось, как капли грязной воды стекают с его одежды на каменный пол, образуя маленькие серые лужицы. Пылинки, поднятые в воздух упавшим тюфяком, танцевали в солнечных лучах, проникающих сквозь высокие окна холла. И где-то под потолком мирно жужжала забредшая в дом пчела, совершенно равнодушная к разыгравшейся внизу драме…

Время, казалось, остановилось. Все присутствующие замерли, не зная, как реагировать на произошедшее. Лейр Ют стоял с выражением крайнего ужаса на лице, явно не находя слов для объяснения случившегося. Лорен прижимала ладонь ко рту, но ее глаза предательски блестели от еле сдерживаемого смеха. Говард сохранял каменное выражение лица, хотя я заметила, как дрогнул уголок его рта. И только Амели, казалось, сохраняла невозмутимость. Она отставила корзинку с травами и решительно шагнула вперёд, доставая из кармана передника чистый платок.

– Ох, какая неприятность! – воскликнула дочь с искренним сочувствием. – Позвольте помочь вам.

Ами протянула платок юноше, и я увидела, как щёки парня, ранее бледные от шока, залились румянцем, проступавшим даже сквозь потёки грязной воды. Его светлые глаза, казавшиеся ещё ярче на испачканном лице, выражали смесь смущения, благодарности и чего-то ещё – то ли восхищения, то ли удивления.

– Я… я прошу прощения, лейна, – пробормотал парень, принимая платок, но не решаясь вытереться. – Какой стыд… представиться вам в таком… в таком виде.

– Эм… я приношу свои искренние извинения за этот… неловкий инцидент, – произнесла я, с трудом сохраняя серьезное выражение лица, пока юноша мучительно пытался привести себя в порядок с помощью небольшого платка Амели. Каждое его движение высвобождало очередную соломинку, которая медленно, словно осенний лист, планировала на мраморные плиты пола. – Но я предупреждала вашего отца, что дом находится в состоянии ремонта, и в ближайшие месяцы мы, к сожалению, не можем принимать гостей. Как видите, здесь повсюду строительные леса, незакрепленные плитки, ведра с раствором…

Моя рука обвела окружающее пространство широким жестом, как бы подчеркивая масштаб катастрофы, в то время как пальцы другой руки украдкой сжались в кулак, чтобы ногти впились в ладонь и помогли мне сдержать рвущийся наружу смех. Дневной свет, проникающий через высокие окна, безжалостно обнажал каждую деталь произошедшего бедствия и плачевного состояния молодого человека.

Лейр Ют, казалось, наконец обрел дар речи и быстро шагнул к сыну, протягивая собственный, гораздо более внушительный носовой платок из тонкого шелка с искусно вышитыми инициалами в углу. Его лицо застыло в выражении мучительного смущения, а седеющие виски, казалось, поседели еще сильнее за эти несколько минут.

– Это… это просто досадное недоразумение, – пробормотал лейр Ют, бросив на меня короткий взгляд, в котором читалось смущение, граничащее с подозрением.

А молодой человек, с трудом стряхнув с лица часть соломы, которая теперь причудливыми узорами облепила его некогда безупречный дорогой камзол, внезапно расправил плечи и издал натужный смешок, который больше напоминал кашель задыхающегося от простуды человека, проговорил:

– Пустяки, отец. Мужчин рода Ют этим не сломить! В конце концов, мои предки охотились на драконов в штормовом море и возвращались домой, покрытые не только водой и тиной, но и чешуей, и кровью!

Последние слова он произнес, глядя прямо на Амели, и я заметила, как та слегка покраснела под его взглядом. Однако мокрая солома, прилипшая к его некогда аристократическому лбу, и крупная капля мутной воды, зависшая на кончике его благородного носа, несколько снижали впечатление от этой героической речи. А перо на его шляпе, некогда гордое и изысканное, теперь безвольно обвисло, напоминая промокшую птицу во время ливня.

– Тем не менее лейна Элизабет, – продолжил парень, неловко кланяясь и теряя еще несколько соломинок, которые печально спланировали на мраморный пол с тихим шелестом, – я прошу прощения за вторжение. Мы… мы зайдем в другой раз, когда ваш дом будет более… гостеприимен.

– Разумеется, Корвин, – поспешно поддержал его отец, бережно подхватывая сына под локоть, будто опасаясь, что тот может в любой момент поскользнуться вновь. – Лейна Элизабет, еще раз прошу простить наше внезапное вторжение. Мы… мы еще вернемся с формальным визитом, когда вы сочтете это удобным.

В его голосе сквозило искреннее раскаяние, но глаза, настороженно оглядывающие холл, словно в поисках новых ловушек, выдавали, что он не полностью уверен в случайности произошедшего.

– Я непременно пришлю вам приглашение, как только дом будет приведен в порядок, – вежливо кивнула я, провожая их к дверям. Оба мужчины, старательно сохраняя остатки достоинства, покинули холл и почти бегом направились к лошадям, оставляя за собой мокрые следы на каменных плитах двора. Их фигуры, одна высокая и стройная, другая более плотная и коренастая, казалось, излучали облегчение по мере приближения к воротам поместья.

Как только массивные железные ворота захлопнулись за ними и звон копыт затих вдали, тишину холла прорвал заливистый хохот Лорен, к которому тут же присоединился сдержанный смешок Говарда и тихое хихиканье Амели, прикрывающей рот ладошкой, словно пытаясь удержать рвущееся наружу веселье. Даже Рут и Тина, все еще стоявшие на площадке лестницы с охапками белья, не смогли сдержать улыбок, хотя и попытались спрятать их, уткнувшись в свежевыстиранные простыни.

– Откуда все это взялось? – спросила я, обводя рукой поваленные строительные леса, опрокинутое ведро, с краев которого все еще капала грязноватая жидкость, образуя на полу причудливую лужицу и остатки соломы, живописно разбросанные по полу, словно экзотическая декорация для деревенского праздника. – Я не помню, чтобы здесь были установлены эти леса. И ведро с грязной водой…

Лорен, все еще давясь смехом, причем ее карие глаза сияли таким озорным блеском, словно она снова