Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я смотрел на них: усталые, но уже не такие потерянные лица. И почувствовал что-то новое. Хрупкое, как первый лёд, но настоящее. Мы всё ещё были вместе. Каждый со своим страхом, каждый со своей болью. Но вместе. И пока так — есть ради чего идти дальше. Даже если ноги не идут и тело кричит о пощаде.

Мы двинулись дальше после короткой передышки. Шли медленнее, чем до привала: ноги задеревенели, тело ныло и просило покоя. Молчание снова окутало нас, но теперь оно было другим. Не усталым и примирённым, а настороженным. Тревожным.

Коридор менялся. Не ловушками и не монстрами — чем-то иным. Потолок будто опустился ниже, стены сблизились и дышали нам в спины. Воздух стал густым, вязким, словно мы шли не по тоннелю, а по дну застоявшегося озера. Казалось, камни вокруг прислушиваются к нашим шагам, затаившись в ожидании. Я ловил себя на том, что начинаю ступать тише, хотя это было бессмысленно.

И в этой гнетущей тишине прозвучал голос Насти. Тихий, почти шёпот, но натянутый напряжением, как струна:

— Лабиринт чувствует нас. Чем дальше мы идём — тем хуже будет. Я… это ощущаю кожей.

Мы замерли. Даже шаги стихли. Киря повернулся к ней, уже раскрыв рот для привычной шутки, но, встретив её взгляд, сглотнул слова. Шутить было не над чем. Ольга нахмурилась, губы сжались в тонкую линию, но возразить не решилась. Потому что Настя, всегда тихая и сомневающаяся, сказала вслух то, что каждый из нас уже чувствовал, но боялся признаться: это место давит. Смотрит. Ненавидит.

— Но это же первый этап! — сорвался Киря. Его голос задрожал, срываясь на визгливую ноту. — Разлом для зелёных, для новичков! Какие, к чёрту, огры? Здесь не должно быть ничего сложнее ловушек для крыс и пауков! Это ненормально!

Ольга кивнула, поддерживая его, будто пытаясь найти логику там, где её не было:

— Я тоже слышала: максимум мелкая нечисть, проверка реакции. А тут… — она обвела рукой пустоту впереди и замолчала, не договорив. Но тревога в её глазах сказала больше любых слов.

Настя, собравшись с духом, заговорила снова. Голос её дрожал, но звучал твёрже, чем обычно:

— Нам же говорили, что лабиринт… не одинаков для всех. Может, он чувствует, кто вошёл, и подстраивается. Я не знаю как, но… — она опустила голову, потом добавила тихо, почти шёпотом: — Видимо, кто-то из нас сильнее, чем кажется.

Её взгляд — короткий, робкий, полный немого вопроса — скользнул на меня. Всего на мгновение. Но этого хватило.

Сильнее, чем кажется? Я? Внутри всё сжалось в ледяной ком. Я едва волочу ноги, каждое движение даётся через боль. Я не сильный. Я — надломленный. Но её слова, её испуг осели в душе, как яд. Если это правда… значит, лабиринт охотится за мной? Или из-за меня? Из-за той силы, что вырвалась наружу? Мысли жгли хуже пламени: я мог быть причиной. Причиной, почему обычное испытание превратилось в бойню. Причиной того, что все они здесь рискуют жизнями.

И вместе со страхом пришла горечь. Подтверждение того, что я уже не просто Кирилл, не просто товарищ. Я — источник угрозы. Переменная, которую нельзя просчитать.

— Ну, отлично, — резко оборвал паузу Киря, будто разрезал воздух. — Спасибо тебе, брат, за VIP-прогулку в самое пекло. Если выживем — ты мне должен самую дорогую выпивку в городе. Целый бочонок!

Он попытался ухмыльнуться, но получилось криво, нервно. Ольга фыркнула, но без веселья. Настя лишь потупилась сильнее.

Мы пошли дальше. Тишина сгущалась, становясь почти осязаемой. Угроза нарастала, пропитывала каждый камень, каждый вдох.

Она права, мелькнуло у меня, пока я вглядывался в темноту впереди. Лабиринт чувствует нас. Чувствует меня. Остро, как хищник чувствует кровь. Вопрос только один: зачем?

Глава 3

После давящей тесноты коридора выход в просторный зал показался даром богов. Мы вывалились в круглое помещение, и я невольно расправил плечи, впервые за долгое время не боясь задеть своды. Глубокий вдох — и…

И что-то щёлкнуло внутри. Ощущение облегчения было слишком ярким, слишком правильным. Оно продержалось всего три секунды.

Тишина здесь отличалась от коридорной. Там она была пустой. Здесь — живой, гулкой, внимательной. Будто сам воздух затаился и наблюдал за нами.

Зал был идеально круглым, словно выточенный гигантским резцом. Стены — гладкие, почти зеркальные, отливали тусклым, болотным светом, напоминая то ли лёд, то ли отполированный обсидиан. Пол под ногами был ровным и чуть влажным, от чего каждый шаг отдавался приглушённым, но слишком отчётливым щелчком. В центре куполообразного потолка мерцал бледный кристалл. Его дрожащий свет метался, как огонёк на сквозняке, и тени на стенах извивались, будто живые.

Слишком чисто. Слишком гладко. У лабиринта не могло быть таких залов. Это была ловушка.

— Ну хоть не теснота, — выдохнул Киря, но его голос вернулся чужим, искажённым эхом. Он вздрогнул и тут же замолчал.

Ольга подняла руку, и в воздухе перед ней вспыхнул полупрозрачный щит. Она не отводила взгляда от стен, сжимая рукоять так, что побелели костяшки.

— Здесь… что-то не так, — прошептала Настя. Лицо её стало белее мела. — Воздух… он давит.

Я чувствовал то же самое. Холодок пробежал по позвоночнику. Казалось, за этими глянцевыми стенами кто-то стоит. И смотрит прямо на меня.

Свет на потолке дрогнул сильнее, словно споткнулся. И комната… вздохнула.

Воздух загустел, стал вязким и сладковатым. В нём звенели мои собственные мысли, искажённые и возвращённые мне, как в кривом зеркале.

— Мне… кажется, стены двигаются? — Киря прижал пальцы к вискам, будто пытался остановить нарастающий гул.

Ольга только сильнее подняла щит. По линии её плеч было видно: она тоже видит что-то своё.

Настя зажмурилась — и тут же распахнула глаза. В них стоял ужас: закрыться не помогало. Это было не снаружи. Это было внутри.

Пространство поплыло. Стены зала размылись, как акварель под дождём. Сквозь чёрный глянец проступили очертания… чужие тени. Знакомые и в то же время невозможные. Голос, которого здесь быть не могло, прошёлестел прямо в ухо.

Я вдохнул резко, грудь сдавило. Мышцы напряглись, хотя врага не было. Был только я.