Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

Еще через пару мгновений, погоняв сознание в ускоренном режиме, она захотела хлопнуть себя по лбу: разиня! А промедол?!

Откровенная наркота в его домашней аптечке. Да, это чистая медицина (не продукт другого рода, производимый чуть в другом месте и несколько по иной технологии) — но опиат есть опиат.

Еще один повод добросовестно задуматься.

Поскольку мужики продолжали сверлить друг друга взглядами, она не стала отказывать себе в удовольствии и многозначительно ухмыльнулась: ей становилось все интереснее и интереснее.

Хитрый, скрытный и расчетливый Седьков был одновременно простодушным, искренним и натуралом. То есть, априори — как на ладони перед любым модификантом, особенно в их учебном заведении.

Айя поерзала на кожаном диване, страдая от разгорающегося любопытства: обязательно надо пойти и сделать генные анализы! Причем ему сказать об этом открыто — ну интересно ж, че.

На их отношениях результаты, конечно, никак не скажутся (во всех смыслах), но если думать на перспективу — то с инцестом точно надо быть поосторожнее (если это именно он).

Не хватало еще залететь от собственного скольки-нибудь-юродного брата. Для полного счастья, только детей с шестью пальцами или очень характерной глухотой недостает.

Особенно с кое-чьей нездоровой наклонностью спросонья делать кое-что совсем не туда, куда надо среди ночи — продолжила веселиться про себя Мартинес.

Внимательно слушать дальнейший разговор лично ей было неинтересно. В отличие от пикирующихся мужчин, она чудесно видела, чем их диспут закончится в итоге (причем в ближайший час). Просто эти двое барашков на мостике из хрестоматийной сказки еще какое-то время будут толкаться, меряясь, к-хм, потенциалами.

Айя снова прижала бедро к ноге Рыжего: было и тепло, и приятно. Еще — весело и интересно с поправкой на личность взрослого юриста, которого Виктор сейчас технично упирал (чтоб не сказать иным словом).

— Говори. — Хмуро предложил Али-старший.

— Я и в мыслях не имел никем манипулировать. Меня учили, что худой мир лучше доброй ссоры. Рашид очень долго сеял ветер, теперь настало время пожинать бурю. — Седьков перевел дух. — А вот для чего я просил вас держать активной проверку на достоверность...

Айя быстро сориентировалась и, выныривая из мечтательных размышлений, тоже воткнула сразу пару соответствующих расширений (второе — дублирующее и с уклоном в мониторинг прочего спектра эмоций).

— Мне, в отличие от вашего сына, нечего терять, — продолжил одноклассник. — Я вот буквально пару дней тому полностью смирился: шахтерская планета так шахтерская планета, луна так луна.

А ведь не врет — сердце латиноамериканки ухнуло в пятки. Неужели и правда в шахтеры намылился?!

Захотелось неконструктивно ущипнуть его за задницу побольнее и гаркнуть на ухо: "Стоять, сволочь! Куда собрался?!".

— Я не скажу, что прям сам туда рвусь и стремлюсь, но у меня последнее время жизнь была такая, что особой разницы-то и нет. — Виктор вальяжно разглагольствовал, понятия не имея о бушующей внутри нее буре. — Самое смешное, что я и сейчас далеко от той точки зрения не отошел. Но, — он снова изобразил Мигеля этим своим указательным пальцем. — В отличие от прошлой недели, мое тактическое положение значительно улучшилось. Меня теперь не за что выгонять отсюда в мир третьей категории, а скоро я и по трем очень важным иерархиям расти начну.

Али-старший хмуро сверлил подростка взглядом и молчал.

Со зрением Рыжего ему на такое давление пофиг, хихикнула мысленно Мартинес — она это уже давно заметила (сам Седьков в подобном случае использовал идиоматическое выражение родного языка про встопорщившегося ежика и не совсем одетый зад).

Представители сильного пола еще минуту старательно помолчали.

— Вы взрослый и без сомнения мудрый человек. Не сочтите за комплимент, это оценка! — Виктор не дал себя перебить. — Просто на вашей должности дураку не усидеть, это очевидно... Как вы думаете, кто из двоих выиграет? Допустим, их потенциалы равны, но одному все равно — выиграет или проиграет — а второй искренне трясется за результат?

— Зависит от массы элементов. — Хозяин кабинета и офиса тоже прекратил играть в молчанку.

— Мне искренне жаль, что я потратил ваше и свое время. — Рыжий поднялся с дивана и коротко, но церемонно поклонился по японскому обычаю. — Всего доброго. Видит бог, я честно пытался договориться по-хорошему.

— Хренасе. — Она не стала надевать на саму себя намордник и пробормотала это вслух.

Затем тоже поклонилась, аккуратно следуя в кильватере своего мужчины.

Поддерживая его под локоть, Мартинес почувствовала: Виктор хочет добавить что-то еще.

Айя потихоньку сжала пальцы, указывая: именно в этом месте пора закругляться.

Кроме прочего, Седьков взял ее с собой еще и затем, чтоб она незаметно направляла его в беседе с опорой на свои расширения.

Он как никогда вовремя сориентировался и дисциплинированно оставил при себе все то, что хотел сказать отцу Лысого.

Они уже покинули здание, так и продолжая вышагивать под руку, когда она наконец раскрыла рот:

— Али принял решение. Рашид в итоге отдаст тебе деньги.

— Фуф. — Лицо товарища расплылось в искренней улыбке. — Слава яйцам. А то чуток нервничал; думал, там и похудею.

— Похудеем оба, если быстро не пожрем, — дальновидно заметила латиноамериканка. — В школе не стали, потом не успели. У меня щ-щас живот к спине прилипнет. По дороге сюда тебя не стала напрягать тем, что есть хочу.

— Погнали! Я тоже хочу! — Он решительно направил ее к дверям ближайшего заведения.

Вернее, попытался это сделать.

— Фигушки. — Она усилила мышцы через концентратор и придержала его, разворачивая в противоположную сторону. — Не здесь. В другом месте.

— Почему? — его организм абсолютно искренне среагировал на запах пищи и Рыжий огорчился. — Зачем еще куда-то топать?

— Нам с тобой нужно поговорить. У меня созрели вопросы и я не хочу обсуждать их где попало.

— Ты сейчас не остришь и не улыбаешься, — подметил он, подчиняясь нажиму девичьих пальцев и топая по набережной дальше.

— Разговор серьезный, — вздохнула она. — Как тебя родители зовут? То есть звали? На родном языке если?

— Витя, а что?

— Уменьшительное?

— Ага. Почему спросила?

— Ты тоже Эскобар? Из самых первых секторов?

***

— Ты тоже Эскобар? Из первых секторов? — Мартинес крепко сжимает мое предплечье левой рукой, а бицепс — правой.

Чтобы у меня не оставалось сомнений, перед ее носом загорается очень красноречивая голограмма, мне уже хорошо знакомая. Эта объемная картинка как привязанная следует за моей спутницей.

Спотыкаюсь на ходу и набираю воздух, чтобы ответить.

— Нет. — Она отвечает себе сама. — Молчи, сама уже поняла. Хм, прикольно... Рыжий, а ты меня любишь?

Ее лицо молниеносно разглаживается, она превращается в себя