Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Я задумчиво потёр подбородок указательным и большим пальцами, а затем резко перевёл взгляд на Гименея.

— Но что, если нет? Что, если ты останешься здесь ещё на месяц? Два? А может, они просто узнают то, что им нужно, и забудут о тебе? — я хмыкнул, — Да на кой хер ты вообще сдался верховным Богам? Подумай сам… вот будь ты одним из них, как бы ты поступил в таком случае, дружище?

Гименей хотел было возразить, но на последних моих словах осёкся, так и не заговорив. Взгляд божка растерянно застыл на мне; он продолжил слушать меня.

Ну вот. Я же говорю, что он тут самый смышлёный.

— Но даже — даже! — если мы допустим, — продолжил я, — что они действительно вытащат тебя прямо завтра… ты что, правда думаешь, что у людей такого уровня влияния, как родители всех этих детишек, не будет возможности убить тебя даже на земле Богов? Даже если они начнут вторжение?

Я улыбнулся и вновь глянул на свой клинок.

— И это мы ещё подразумеваем, что я по какой-то причине не убиваю тебя здесь, после первого твоего же неправильного чиха.

Гименей на какое-то время замолчал; взгляд Бога, до того неподвижно зафиксированный на мне, теперь принялся нервно метаться из стороны в сторону, будто в поисках чего-то или кого-то. Ну, в роли «кого-то» теперь здесь остались лишь Ашвини; близнецы так и стояли за его спиной, испуганно и растерянно переминаясь с ноги на ноги, и, кажется, совершенно не понимали, что во всей этой ситуации делать им.

— Ты мне снова угрожаешь? — не найдя ничего, что могло бы ему помочь, и никаких аргументов, чтобы мне возразить, Гименей снова уставился на меня, пытаясь скорчить гордое и грозное лицо. Выходило у него, надо заметить, не очень.

— Просто говорю, как есть, — тепло улыбнулся я, пожимая плечами. — И знаешь, если ты сам не видишь всего этого, то… мне тебя искренне жаль.

— Н-но… у людей ведь почти не осталось божественной силы! — не выдержал Гименей; он старался держать лицо, но от меня не укрылось ни то, как подрагивают его руки, ни то, как вновь забегал взгляд. — Я, я… знаю это наверняка! А когда начнется война, никто про меня и не вспомнит…

Ну ладно. Может, я поторопился назвать его смышлёным. Не сдерживаясь, я в голос рассмеялся.

— И тут мы плавно переходим к ещё большей тупости твоего плана. Я про ту, что вторая его часть, — я сделал шаг вперёд. — Ты ведь сейчас правильно сказал. У людей «почти» не осталось сил. Почти. Коварное слово… Но… бьюсь об заклад, ты собирался преподнести эту новость старшим совсем не так, верно?

Я глубоко вдохнул свежий воздух и продолжил:

— Ты ведь хочешь стать героем. Принести всем радостную новость, взять под своё командование армию божественных истуканов и повести их в быструю победоносную войну. Одерживать одну триумфальную победу за другой, чтобы в итоге галопом вознестись вверх по пантеону, до самых вершин. Но… знаешь, в чём основная проблема?

Гименей даже не нашёлся, что ответить, лишь жадно и испуганно глядел на меня. Похоже, его постепенно начинало пронизывать понимание того, что я не шучу.

— Она в том, что ты ни хрена не знаешь, Гименей. Только общие фразы. Ни малейшей конкретики.

Я начал загибать пальцы один за другим.

— «Почти» — это сколько? Хватит на день? Два? Месяц? Год? Может быть, на двадцать лет? — я снова улыбнулся. — Ты ведь понимаешь, что всё может повернуться совсем не так красиво, как ты это себе уже напредставлял во влажных фантазиях. Вполне вероятно, что войска Богов завязнут в крови по самое горло. И это будет по твоей вине.

Площадь снова залил мой смех.

— Да Боги тебя сами будут готовы отдать родителям этих детишек, понимаешь?

Руки Гименея нервно задрожали ещё сильнее; на этот раз он даже не пытался скрыть или унять дрожь.

Кажется, я попал прямо в точку.

— И что ты предлагаешь, ты… — он сплюнул на помост, — мудак язвительный?

Я лишь развёл руками.

— О, всё просто. Я предлагаю тебе гарантию выживания. Не свободы, конечно — тебя ждёт удобный, комфортный плен и плодотворное добровольное сотрудничество в выработке силы. Может, немного разведданных, может, ещё какая-нибудь необременительная услуга. Всего-то!

Я указал рукой на студентов, всё ещё распростёртых на холодном камне площади.

— Отпусти их, а затем сдайся сам. Гарантирую, что в таком случае не стану тебя убивать. И кто знает, как всё повернётся… может, через какое-то время ты и правда станешь героем? Только не среди Богов, а здесь, среди людей. Героем, приблизившим нашу окончательную победу.

В первую секунду лицо Гименея перекосила злобная гримаса, словно я сказал какую-то несусветную глупость. Однако уже спустя пару мгновений он сосредоточенно нахмурился. Было видно, что Бог и правда размышляет над тем, что я сказал.

— Подумай, — я не останавливал напора. — Я же вижу, что ты умнее большинства своих собратьев. Врать не буду, сначала тебя заточат в тюрьму. Запечатают в самом секретном — а следовательно, и безопасном — месте из возможных. Но это только на время. А вину за всё, что случилось в Академии, всегда можно свалить на Локи и твоих мёртвых друзей, понимаешь?

Я серьёзно уставился прямо Гименею в глаза.

— Отпусти детей.

Руки Гименея дрожали в два раза пуще прежнего; он не отвечал мне, лишь бормотал про себя что-то совершенно невнятное.

— Да он тебе просто врёт! Как ты можешь его слушать⁈ — внезапно подала голос одна из голов