Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

я там даже не старший! А сейчас удачно сложилось, что я вообще оказался свободен. Задержусь тут на пару дней еще, пока документы на Маркова оформляются, и его — заберу, ага. Заодно ваши временные аномалии посмотрю. Но вообще-то вывозом и оформлением на службу инициировавшихся магов другие люди занимаются. Тюремный приказ, а не Чародейский, «осиновые»! В смысле, Опричная служба исполнения наказаний. По специальным каналам это делается, с кучей бумажек… В общем… Я Немцову объяснил уже, скажу и тебе. У вас тут много проблем, но вам придется решать их самим.

— Понял, принял. — Встаю из-за стола. — Спасибо за бутерброды.

— Да погоди ты! — Опричник роется в своем рюкзачке и достает на свет массивную бутыль с прозрачной жидкостью. — Не положено, конечно… Но, если чутка вдуматься, тебе вообще здесь быть не положено. И в этой канцелярии, и в этой колонии. А мне тут казаки подарили настоящую сибирскую двужилку — только распить не с кем…

Похоже, намечается вторая подряд ночь без сна… Славно, что я только помолодел, а не постарел.

Андрюха выходит в туалет сполоснуть чайные кружки, возвращается и разливает по ним самогонку, пахнущую медом и хвоей. Напиток обжигает язык, холодным комком спускается внутрь — и тут же в груди разливается тепло.

— Ты не думай, будто я не понимаю, — Андрюха закусывает самогон подсохшим бутербродом с семгой. — Понимаю куда лучше, чем мне хотелось бы. Знаешь, когда я курсантом был, у меня в части лютая жесть творилась. Говорил же — Государству нашему очень нужны маги второй ступени. Очень. Не то чтобы я тогда ждал откуда-то помощи… скумекал уже кое-что про эту жизнь. Но все равно было такое, знаешь, ощущение неправильности происходящего — почему никто не вмешивается, как так? Потом-то особо отличившимся деятелям намылили шею… Но только потом. А ведь на самом-то деле все старшие сразу были в курсе всего, даже если во всякие гнусные детали вникать брезговали…

— И вот теперь уже ты на самом-то деле в курсе всего, да, Андрюха?

Поручик разливает по второй. Хорошо идет! Закусываю бутербродом с жирной бужениной. Похоже, я для Андрея кто-то вроде случайного попутчика, вот его и пробило на откровенность.

— А как, по-твоему, оно всё работает? — риторически спрашивает опричник. — Хочешь что-то из себя представлять — надо вливаться в систему, только так можно повлиять хоть на что-нибудь. Вот только в системе на многое приходится закрывать глаза.

Похоже, и вправду больная для него тема.

Киваю:

— В этом мире выживают те, кто умеет одновременно и приспосабливаться к обстоятельствам, и быть сильнее их.

Неприятно признавать, но Парфен Строганов кое в чём был прав. Правда, ему это не помогло — он кругом облажался. Я должен справиться лучше.

Андрюха снова разливает самогон по кружкам:

— Знаешь, а я ведь друга потерял из-за всего этого дерьма.

— Сочувствую… Как он погиб?

— Она. И она не погибла. Просто… осталась на меня очень зла. По недоразумению, на самом-то деле. И у меня был выбор: поговорить с ней по душам и примириться или… карьерный трек вот этот. Погоны, звание, перспективы, и чтоб всякие дундуки типа ваших здешних во фрунт вытягивались…

— Всё имеет свою цену.

— Да. Недавно мы с ней могли пообщаться, но… Не стали. Просто оба уже сильно изменились. Слишком сильно. Всё, нахрен эти сопли. Макар Ильич рассказал мне про вашу ситуацию с работами в мастерской. Думаешь, мне наплевать? Но ты понимаешь, что я не могу просто ворваться, размахивая служебным, приказать прекратить безобразие — и оно прекратится немедленно? Так не работает. Везде есть свои подвязки, крыша, сдержки и противовесы… Тьфу, зараза! — Андрюхе явно самому противно то, что он говорит. Опричник машет рукой и выпаливает с досадой, глядя на меня в упор: — Но главная-то причина в том, что ваши сами станут всё отрицать! Все здешние злоупотребления. Кто из страха, кто ради выгоды…

Вот теперь стало по-настоящему интересно. Опускаю подбородок на сплетенные пальцы и ловлю мутнеющий взгляд собеседника:

— А если наши не будут ничего отрицать? Если выступят, так сказать, единым фронтом? И те, кого запугивали, и те, кто договаривался с администрацией непосредственно.

— О, ну тогда есть куча инстанций, к которым вы можете апеллировать. Ваша богадельня — учреждение казенное и находится в системе. Конечно, у тутошнего начальства найдутся высокие покровители, но и недругов наверняка хватает…

— С этого момента — медленно и подробно, пожалуйста. Очень подробно.

— Щас будет подробно, запоминай.

Андрюха, морщась, излагает расклады. Чем больше он говорит, тем больше мне кажется, что шанс воздействовать на Дормидонтыча — есть. Если тот не упрется рогом чисто из вредности.

Излагаю эти опасения Усольцеву.

Опричник хмыкает, отводит взгляд в сторону.

— Ну да, может, конечно. Но я думаю, что не станет.

— Почему ты так думаешь?

— Ну… Ссыкло он, ваш подполковник…

— Почему это? Да говори уж как есть, Андрюха!

Андрей зыркает под потолок, где висит неработающая видеокамера, делает какое-то скрадывающее движение. Потом виновато косится на костяшки пальцев. Потом поднимает глаза, разводит руками.

— Ты понимаешь, я когда сталкиваюсь с такими вещами… Немножко про субординацию забываю… В морду я ему дал, короче. И сказал, что если бардак тут не прекратится, хуже будет.

Секунд пять перевариваю полученную информацию. Поручик — подполковнику, в морду… Это, мягко выражаясь, залёт. Андрюха так на моем месте может очутиться.

— И что???

Опричник пожимает плечами.

— Да ничего, Егор. Говорю же — ссыкло он. И рыльце в пуху. М-да… Собирай ребят, в общем, пишите свое заявление. Я что мог — сделал.

И опять с философским видом оглядывает костяшки.

Я, приподняв бровь, разливаю остатки. Такое надо запить.

* * *

Самогон у Андрюхи оказался что надо — после четырех часов сна ни малейшего намека на похмелье. День тоже выдается что надо — солнышко светит сквозь пожелтевшие листья берез, Карлос с Гундруком чалятся в лазарете, а Бледный — в карцере. Моська с Батоном в их отсутствие держатся тише воды, ниже травы. Смена в мастерской проходит без привычной уже бычки, все выполняют только официальную норму и выходят бодрые. Красота! Всегда бы так.

Ночь тоже намечается спокойной. И хочется уже наконец выспаться, но у меня осталось дело, которое надо завершить, пока Андрюха еще здесь. Пора наводить порядок, и начать можно с малого. Хватит уже полубольному Даниле-Тормозу шляться