Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

но дракон был не дурак. Если такое вообще применимо к монстру. Когда кислота подошла к концу, тварь начала усиленно использовать конечности и хвост. Взмахи чудовищных крыльев грозили смести меня с площадки. Удары хвоста дробили камень, и не было достойного укрытия. Но я и не собирался отступать.

Каждый раз, когда враг отворачивался, терял концентрацию или просто попадал в неудобное положение, я со всей силы бил мечом, стараясь как можно быстрее окончить бой. Мои пять минут, данные Трорином, стремительно таяли. Силы еще были при мне, но я чувствовал, как они начинают отступать. Вот только вражине тоже было не сладко. И, наконец, я дождался его ошибки.

Одна из пастей в порыве ярости кусанула другую, и вместо волны воздуха на меня полетело само крыло. Твари явно надоело играться с добычей, показывающей зубки. Огромная кожистая конечность грозилась столкнуть меня в пропасть, и мне пришлось упасть на землю, чтобы пропустить ее над собой. Не просто так естественно — а выставив над собой лезвие меча.

Монстр взревел всеми пастями, большая часть кожистого паруса повисла, отсеченная от кости, и, попытавшись подняться в воздух, дракон лишь перевернул сам себя на бок. Не мешкая, я подскочил к твари, пытающейся встать. Теперь я знал его слабые места, а главное видел способ победить раз и навсегда — одним ударом.

Меч с гулом рассек воздух, головы твари пружинами вжались в туловище, пытаясь уйти от удара. Но одну из них я все же сумел достать. И именно ту, которую нужно. Лезвие врезалось в толстую чешую, пробив на половину ладони. Змей взревел, кусая и жаля всеми головами, но я не отступался. И что самое удивительное — пусть и тяжело, но клинок погружался все глубже.

Несколько секунд, и третья отсеченная голова падает на изъеденные кислотой камни расщелины. Отбросив меня в сторону, тварь замерла на месте, половина голов тянулась ко мне — вторая к небесам. Его внутренняя борьба продолжалась недолго. Стоило мне встать и поднять меч, как большинством голов монстр решился сбежать. Он подбежал к краю пропасти и попробовал спланировать вниз. Но вместо этого, не удержавшись, кубарем свалился вниз, ударяясь о скалы.

Глава 15

Слабость накатилась мгновенно, лишая даже возможности двигаться. Ноги подкосились, и я бы упал на месте, если бы не подскочившая дриада. А где она, интересно, все это время была? А? не могла хоть камнями в дракона кинуть издали? Впрочем, чего я могу требовать от девчушки, которая мне по грудь ростом? Хотя прямо скажем фигурка у нее не детская.

— Мертв? — удивленно спросила Арата, я узнал девушку по голосу, но увидеть ее не смог. Даже повернуть голову было тяжело.

— Хочешь проверить? Головы у нас есть, как доказательство. Будем считать, что задание выполнено, — устало произнес Трорин, выходя из укрытия, — помоги лучше тела осмотреть и раненых перевязать.

— Эй, а что с этим делать? — спросила мулатка, подходя ближе, — он так и будет в одном ошейнике тут валяться?

Ответить ей я ничего не успел, сознание начало меркнуть, и последнее, что было перед глазами — дриада, острой палкой отгоняющая от меня надсмотрщика. Тьма поглотила меня с головой, гася все чувства и ощущения. Она обволакивала, словно теплая болотная вода, затягивала в глубину, не давая возможности выбраться.

Страха не было. Я не тонул, не проваливался в бездну. Темнота была моим домом, моей стихией. Ведь даже в самом светлом дне есть место тьме, и в самой темной ночи найдется место свету. В полной черноте необъятного ничто горят ослепительные солнца. И одно из них пришло в наш мир, чтобы спасти его от демонов. И зависло прямо надо мной.

У меня не было глаз, но я видел. У меня не было ушей, но я слышал. Не было тела, но я ощущал. Далекий жар Святогора. Возродившегося бога света. Он говорил со мной точно так же, как и с тысячами других последователей, молящихся ему в чащах, в подвалах и на чердаках. Спрятавшись от вездесущего взгляда проклятой Длани демонов.

Те, кто считают, что они делают все верно — получают покровительство. Император не узнает о них. Те же, кто боится, страшится своей веры. Те, кто готовы в душе предать — погибнут. Истинно стойкие — выживут и продолжат наше дело. Я чувствовал пристальный взгляд проснувшегося, еще не окрепшего божества, но мне нечего ему было сказать, кроме жалких оправданий.

Вверенный мне храм разрушен. Сотни последователей погибли. Длань торжествует, уничтожив центр в подгороде северной столицы. Но пока демоны охотятся за моими войсками, настоящий предводитель нашей веры набирает силы. Дома добра организуются по всем землям. Пока их мало, они горят, как маленькие звездочки, на темной карте империи. Но счетчик верующих медленно ползет вверх. Впервые за три месяца.

Мне нечего тебе сказать, Святогор. Мой бывший учитель. Я сделаю все, что смогу и вновь предстану под твои очи. Ну а пока я должен идти дальше. Должен жить!

— Спокойно! — Трорин удержал меня ладонью, когда я постарался вскочить, еще не очнувшись до конца, — что ты дергаешься, будто тебя не мазями целебными мажут, а режут? Эй! И хватит меч свой зажигать!

— Что? — я не сразу понял, о чем он, но жар, начавший исходить из клинка, лежащего у ноги, заставил отдернуть руку от рукояти, — удивительно, — не сдержавшись, усмехнулся я, — меня не только не попытались убить во сне, но даже не обокрали.

— Ты думаешь мы что, полные отморозки? — презрительно проговорила Арата, — да и кому к черту, нужна железяка, которая отзывается только на твои прикосновения? — фыркнув, мулатка подошла ближе и, закусив губу, добавила, — все выжившие тебе благодарны. Жаль только…

— Слишком ты привязалась к орку, — заметил Трорин, поднимаясь, — хотя без него перемещаться будет куда сложнее. Да и доспех спустить вниз не получится, слишком его эта тварь разодрала, а вчетвером мы его не утащим.

— Значит, еще двое живы?

— Один, — кивнул дварф, — вон там паренек сидит, вроде за кражу в особо крупном размере его приговорили к искуплению. Уж слишком много своровал пока чиновником работал в Уратакоте. Но дворянский статус получил, а значит, убить его просто так уже нельзя. Жаль только магией совсем не владеет.

— Значит, мы все здесь же, — пробормотал я, оглядывая выжженную лощину. Лежать среди голых камней было