"Фантастика 2025-27". Компиляция. Книги 1-25 - Андрей Соболев

Собрали мигом. Нарезанное крупными кусками сало, ветчина, соленые огурцы, хлеб. Денщик водрузил в центр стола зеленый штоф, поставил серебряные чарки и удалился по знаку генерала. Иловайский разлил водку и поднял свою чарку.

— Помянем раба божьего Гордея и его казаков. Царство им небесное!

Мы выпили и закусили. После бессонной ночи водка ударила мне в голову, а желудок голодно заурчал. Я набросился на еду. Иловайский присоединился. Некоторое время мы дружно ели.

— А теперь — рассказывай! — сказал генерал, заметив, что я утолил первый голод. — Как Гордей сгинул.

Я рассказал. Он слушал молча.

— Добрый был казак, — сказал после того как я смолк. — Лихой и разумный. Знаешь, что он в университете учился?

— Нет, — удивился.

— В Москве, — подтвердил Иловайский. — Год там пробыл, а потом сбежал на Дон. «Не могу, — сказал, — в городе. Воли нету». Хорошо, что похоронили братов — редко кому под Бородино такое выпало. Много наших там легло. Вот так, капитан. Кстати, откуда такой чин? Когда в последний раз видел, был подпоручиком.

— Государь пожаловал за захваченные пушки поручиком по гвардии. Ну, я обменял чин на армейский в военном министерстве.

— Не схотел, значит, в гвардии служить? — усмехнулся генерал.

— К своим желаю. Они мне как родня.

— Понимаю, — кивнул Иловайский. — Мне мои казаки тоже как дети. Только нет больше вашего отдельного батальона. Дохтуров, как встал во главе армии, сказал, что ему не нужен, а потом и Второй армии не стало — слили с Первой.

М-да, грустно.

— Где сейчас Спешнев с егерями? — спросил я.

— Вроде Паскевичу в дивизию отдали, — пожал плечами генерал. — В Главном штабе спросишь. Тебе туда по любому нужно.

Гм… Явиться одиночкой в штаб мне не с руки. Офицер, бежавший из плена… Без бумаг… Сейчас, конечно, не как в 1941 году, особых отделов в армии нет, да и плен позором не считается — обычное дело на войне. Однако смотреть будут косо. Нужен поручитель. Потому я и уговаривал Фигнера поехать со мной.

— Имею важные сведения, ваше превосходительство, — сказал я. — В плену меня сам маршал Даву допрашивал. Пока ждал, сидел у него в приемной и подслушал разговор штабных генералов. На меня они внимания не обращали — какой-то пленный. В ближайшие дни французы выступят из Москвы в направлении Малого Ярославца.

— Точно знаешь? — насторожился Иловайский.

— Ручаюсь. Даже могу сказать, под чьим началом пойдут французы.

— И?

— Евгения Богарне, пасынка узурпатора.

— Так! — пальцы генерала выбили дробь по столу. — Вот что, капитан, едем в штаб вместе. Эти сведения нужно светлейшему донести. Тебя к нему не пустят, да и не поверят, скорее всего. А вот я тебя знаю и словечко замолвлю.

Ага, забрало. Разведка в русской армии хромает. В моем времени прошляпила выход Наполеона из Москвы. А тут свежие сведения, да еще чуть ли не из ставки корсиканца. Не важно, что добыл их какой-то капитан. Кто его к Кутузову привел, а? Есть шанс получить плюс в карму, как говорили в моем времени.

Мы встали и вышли из избы. На крыльце нас встретил есаул Лазарев.

— Вот, ваше превосходительство! — сообщил, указав на лошадь, поперек седла которой лежала какая-то хламида. — Конь справный, бурка добрая, в кобурах пистоли. Французские, но бьют крепко, проверяли. А вот еще, — он протянул мне шпагу и серебряные часы на цепочке.

— Благодарю, господин есаул, — сказал я, принимая подарки.

— Молодец, Лазарев! — похвалил Иловайский. — Зла на тебя и твоих казаков капитан не держит, сам мне о том сказал. Головатого поучи, как положено по-станичному, но особо не усердствуй. Понял?

— Слушаюсь! — вытянулся есаул.

— Поехали, Платон Сергеевич!

Казаки из конвоя Иловайского помогли мне облачиться в бурку. Я взобрался в седло, и мы с генералом, сопровождаемые казаками, порысили по улице.

— Ты вот что, Платон Сергеевич, — сказал Иловайский вполголоса. — Ежели светлейший спросит, кто тебе бланш под глаз подвесил, на французов сошлись. Дескать, когда в плен брали, побили. Договорились?

— Непременно, ваше превосходительство! — кивнул я. — Сам так собирался сказать.

— Вот и славно! — заключил он.

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Глава 16

— А с чего это, голубчик, французские генералы при тебе разговоры вели? — спросил Кутузов, устремив единственный глаз на капитана.

— Позвольте, объясню, как дело было? — ответил офицер.

— Изволь, — согласился командующий.

— Меня привели для допроса к Даву. Маршал был занят, и меня оставили в приемной в уголке под охраной двух солдат. Рядом находился французский полковник Маре — он, как полагаю, за разведку у Даву отвечает.

— Слыхали о таком, — сказал полковник Толь[519].

Главнокомандующий кивнул, подтверждая.

— В скором времени из кабинета Даву вышли два генерала: один бригадный, другой дивизионный, ежели судить по мундирам и шляпам. Встав посреди приемной, они стали обсуждать состоявшуюся у маршала беседу. Полковник Маре к тому времени проследовал в кабинет Даву, на меня генералы не обратили внимания. В их глазах, видимо, я был чем-то вроде мебели.

— Как? — спросил Кутузов и улыбнулся. — Мебели? Славно сказано. Продолжай!

— Вот тогда я и расслышал «МалИ ЯрославЕЦ», — капитан произнес название города на французский манер, поставив ударение в конце слов. — После чего бригадный генерал спросил дивизионного: «Богарне пробьет нам дорогу?», на что последний ответил: «Вне всякого сомнения. Вице-король отлично зарекомендовал себя во многих делах». После чего оба ушли, вернулся Маре, и меня повели на допрос к маршалу.

— Что тот спрашивал? — поинтересовался Кутузов.

— Главным образом хотел знать, собирается ли государь Александр Павлович заключать мир с узурпатором. Французы знали, что я еду из Петербурга — при мне нашли предписание из Военного министерства прибыть в распоряжение Главного штаба Русской армии.

— И что ты ответил маршалу?

— Что государь не обсуждал со мной этот вопрос.

— Славно! — восхитился Кутузов. — Ай, да молодец! Государь не соизволил говорить о мире с капитаном, — он хохотнул. — Крепко француза осадил.

— Между прочим, правда, — пожал плечами офицер. — Государь со мной об этом не беседовал. О другом — да, и много, но о мире ни слова.

— Что? — изумился Кутузов. — Государь удостоил вас аудиенции?

В волнении светлейший не заметил, как перешел на «вы». Младшим офицерам, особенно молодым, а также близким ему генералам он говорил «ты», о чем все знали и не обижались.

— По повелению государя меня отозвали из армии в Петербург, где я встречался с его императорским величеством более десяти раз. Если быть точным, тринадцать, считая последнюю аудиенцию.

Кутузов ошеломленно смотрел на стоявшего перед ним офицера. Государь подолгу