Фронтир - Яков Литвинов

– Лорд, это…

– Туда мы и едем. Надеюсь, самое интересное еще не началось.

Валлерстайн остановился на виадуке на небольшой части для остановки машин, откуда хорошо было видно происходящее внизу. Люди, идущие плотной колонной, что-то выкрикивали, размахивали транспарантами и разбивали стекла соседних домов.

– Что здесь происходит, лорд?

– Народная демонстрация. Борцы за чистоту человеческого тела. Давайте выйдем из машины.

Луций, не отрывая взгляда, открыл дверь и вышел наружу. За спиной стоял жуткий шум из-за проносящихся мимо машин, но даже он не заглушал звуки бушующей толпы.

С противоположной от людей стороны дорога была перекрыта воинами в броне с ростовыми щитами. Они стояли, словно целый легион, а посреди них была большая машина с мигающими огнями.

Из-за щитов вперед вышел один воин. Его голос звучал громче целой толпы, но был каким-то неестественным. Луций от неожиданности даже испугался. В воина тут же полетели бутылки и камни, но он спокойно спрятался за щитом, после чего вновь что-то сказал.

Десяток человек из толпы ринулся на воинов. Первая шеренга двинулась вперед. Один человек с трубой в руке замахнулся на того воина, что стоял впереди, но не успел он даже поднять полностью руку, как резкий удар по ногам подкинул его в воздух и последовавший за этим удар локтя в грудь впечатал в землю. Первая шеренга открыла щиты и била нападавших дубинками, распыляла какой-то газ и валила на землю, пока все не оказались обезврежены, после чего вновь сомкнула щиты, словно ничего и не произошло. Лишь кучка поваленных на землю людей без сознания оказалась позади них.

– Сейчас начнется, – сказал Валлерстайн. – Каждый раз одно и то же.

Глава XXVIII: Ночь бунта

Винсент оказался в самом разгаре событий. Он не понимал, с какой стороны условные свои, а с какой – чужие, и просто старался уйти подальше от мордобоя. Само собой, экзальтированные сторонники чистоты человеческой расы от лозунгов «Слава человечеству!» перешли к погромам. Михаил, – человек, за которым Винсент должен был следить, – вроде пытался урезонить разгоряченных демонстрантов, но, очевидно, ему это не удавалось. Сейчас Винсент просто хотел найти его в этом хаосе.

Изначально с ним должен был пойти Ахимас, но маячок, который они оставили у культистов в деревне на Великих болотах, пришел в движение и, судя по всем прогнозам, груз прибывал сегодня в порт Города, так что Анна, Ахимас и Кендзо направились туда, чтобы застукать получателя с поличным.

Всё, что требовалось от Винсента, – мозолить глаза Михаилу. Вообще, это было единственной целью его участия на всех этих массовых мероприятиях Рассвета и, как казалось самому Винсенту, Михаил уже его запомнил. По крайней мере, когда тот ловил Винсента взглядом, в его глазах читалось что-то панибратское. Впрочем, парень не очень хорошо разбирался в отношениях и мог выдавать желаемое за действительное.

Сейчас было бы лучше уносить ноги, но он решил, что лучше держаться поближе к своей цели.

Винсент даже не понял, как всё началось. Всего минуту назад они маршировали, но в мгновение ока начали громить витрины и переворачивать автомобили. Михаил, который вел одну из колонн демонстрантов, призывал своих людей сохранять спокойствие, и растерянная толпа какое-то время еще бездействовала, не понимая, как поступить. Но когда спираль агрессии и насилия раскрутилась, транспаранты с лозунгами «Слава человечеству!» либо оказывались на асфальте, либо использовались как орудия погромов.

Кажется, единственным, кто сохранял спокойствие и трезвый рассудок, был сам Михаил. Несмотря на его поэтический и даже немного женственный вид, он обладал яркой харизмой и глубоким уверенным голосом, что и позволяло ему легко вести за собой, а постоянное спокойствие и блестящие познания вместе с логическим мышлением позволяли выйти из любого спора победителем, делая его отличным лидером. Примерно так охарактеризовал его для себя Винсент.

Долго бунт не продлился. Очень скоро путь толпе, заполняющей всю улицу, словно вода, преградили металлические полицейские щиты, из-за которых виднелся броневик с водометами. Полицейские предупреждения были лишь формальностью. Все прекрасно понимали, что сейчас произойдет. Первыми напали демонстранты. Металлические щиты на несколько мгновений открылись и, снова сомкнув ряды, поглотили нападающих, оставив их лежать на земле, пока другие полицейские надевали на них наручники.

Полиция окружила многотысячную толпу, заблокировав ее на одной улице, и методично, шаг за шагом наступала щитами, поглощая всё новых и новых демонстрантов.

Сначала казалось, что исход был очевиден. В конце концов, какие шансы у большой и разъяренной, но все-таки толпы против организованной и натренированной полиции, для которой это не больше чем очередная «работа по мишеням»? Винсент уже даже почувствовал давку, когда раздалось несколько громких хлопков. Это было очень похоже на взрывы, но огня нигде видно не было.

Давление начало спадать, и люди, почувствовав это, ринулись давать отпор, воодушевленно крича. Строй полиции был разбит теми самыми непонятными взрывами, и столкновение перешло в самую ожесточенную фазу.

Винсент кинулся бежать. Он стремительно отдалялся от Михаила и беспокоился, когда терял из вида его голову или красную рубашку. Повезло хоть с цветом, за который может зацепиться глаз.

Общий хаос нарастал. Две толпы смешались друг с другом. Винсент то и дело уворачивался то от удара дубинки, то от демонстрантов, налетающих на полицейских. Водомет, который не понимал, куда стрелять водой, пытались взять штурмом.

Резкий хлопок оглушил Винсента и сбил его с ног. В ушах звенело, а перед глазами всё плыло. Словно в замедлении он видел удары полицейских дубинок, броски разного тяжелого мусора и взрывы зажигательных смесей. Ставки поднялись выше некуда.

Короткое наваждение отступило, и он кинулся бежать дальше. Михаил, судя по всему, сам старался просто избегать драки и плыл по течению толпы. Как бы Винсент ни старался, физического контакта избегать не удавалось. По большей части он просто отталкивал или перекидывал через себя тех, с кем внезапно сталкивался.

– Если бы не мои силы, ты бы уже давно лежал лицом в асфальт.

– Даже не могу поспорить…

Его остановил резкий удар щита в лицо, словно кто-то открыл дверь, пока он бежал. Следующий удар был уже прямым, нижней гранью в живот, что сбило Винсенту дыхание. Дальше полицейский хотел ударить дубинкой по голове, но он успел закрыться. Сильная тупая боль разлилась по костям во всей руке. Он выругался. Полицейский занес дубинку второй раз, но парень, резко встав, со всей силы ударил ему кулаком снизу в закрытую шлемом челюсть. К собственному удивлению, он не почувствовал боли, а полицейский от удара и вовсе отлетел. Посмотрев на