Фронтир - Яков Литвинов

– Люди остаются людьми. В любой ситуации. Независимо от своего положения и способностей.

– Раз они такие недальновидные, как они смогли достичь таких высот?

– Иногда мне кажется, что чудом. Счастливой случайностью. Удачным стечением независящих друг от друга обстоятельств. Может, они могли всего достичь раньше, а может, и позже – кто знает, как всё могло бы пойти, если бы карты легли иначе. Но потом мне на ум приходит мысль, что это неважно и раз сложилось как сложилось, значит, иначе сложиться попросту и не могло. Всё шло единственным возможным образом.

– Я ничего не понял.

– Поймете со временем. Но сначала налегайте на язык.

Луций занимался по специально подготовленной программе Валлерстайна. Он изучал язык и краткий курс того, что следует знать об окружающем его мире по книгам, специально написанным лордом. Основной упор в обучении был всё же сделан на язык. Луций был удивлен, что некоторые слова удивительно похожи на знакомые и родные ему.

Но глубже всего он был поражен тем, что здесь называли Великим Инцидентом. Появление Черного Солнца, сокрушительный катаклизм в результате выброса его энергии, нашествие полчищ демонов, опустошительная война, которая уничтожила почти все достижения цивилизации. Это то, что современники называли концом времен и Страшным судом. Но это был не конец. Появились люди, способные управлять энергией Черного Солнца. Люди с необычными способностями. Цивилизация стремительно вновь встала на ноги, прочертив новые границы, но вернувшись к старым правилам.

Луций был поражен, что эти события перекликались с Великим Катаклизмом на его родине, когда бесчисленное количество демонов бесследно исчезло в один момент, а единичные исчезновения продолжаются до сих пор.

– Думаю, наши миры пересекались и до этого. Образ демонического существа, чего-то потустороннего появился в их культуре задолго до этих событий, – рассказал ему Валлерстайн.

Впервые перед Луцием раскинулись столь широкие масштабы происходящего. Что-то столь древнее и великое, что не поддавалось пониманию. Что-то столь грандиозное. Чем больше он узнавал нового, тем меньше понимал всё вокруг.

– Не могу я пить холодную. Гадость. Но мне нравится, что здесь нашли способ хранить ее в пакетах и запасать впрок. – Шариф допил пакет донорской крови, но остался ею недоволен.

– К сожалению, кровавых плодов в этом мире не существует. Вы можете попробовать подогреть кровь в микроволновке, но это сделает ее только хуже.

Шариф фыркнул. В комнату вошел безрогий и что-то сказал Валлерстайну. Тот кивнул, и безрогий ушел.

– Господа, мне надо отойти по делам; если вам что-то потребуется, в верхнем ящике тумбы словарь, где вы можете найти перевод всего, что может вам потребоваться. Просто ткните пальцем в слово и для вас всё сделают.

Валлерстайн вышел. Шариф что-то сказал Луцию, но тот только кивал, не слушая, что ему говорят. Он даже не слушал, что сказал Валлерстайн. Сейчас он был поглощен знаниями о новом мире, который манил его своими непокоренными горизонтами.

Глава XXVII: Толпы

Каков… там… погода?

– Хах! Вы запомнили мой совет говорить о погоде, милорд. Погода тоскливая, но природа расцветает. Правда, еще не весь снег сошел.

– Снег не весь сошел… значит… оттаять?

– Растаять.

– Сложно.

– Очень сложно, милорд. Но вы достигли колоссального успеха за такой короткий срок! И всё же я бы советовал вам не торопиться с местным языком и сконцентрироваться на общем. Его проще выучить, и здесь на нем почти все разговаривают. Кроме нищих, наверное.

– Понял.

– А как ваши успехи с изученимем истории?

– Голова кругом, но вроде я понял в общих чертах.

– Отлично. Потому что сегодня мы поедем в Город!

Луций встрепенулся. Он с детским интересом и опаской ждал, когда они смогут поехать в этот манящий огнями стеклянный замок.

– Когда?

– Вечером. Сначала мне нужно доделать свои дела, а потом поедем и я покажу вам Город. Шариф, вы хотите поехать?

– Не. Я лучше здесь останусь.

– Как пожелаете. Тогда, господа, до вечера. – Валлерстайн вышел.

– Тебе не скучно целыми днями бездельничать? – спросил Шарифа Луций.

– Я и не бездельничаю. Я хожу, смотрю на людей вокруг, на то, как они живут. Это ты уставился в эти книги и, как его… дисплей.

– Какой смысл просто так ходить, если ты ничего не понимаешь?

– Прямо-таки ничего. Я уже с местными в азартные игры играю и обыгрываю их. Смотри, вот так выглядят их деньги. – Шариф протянул Луцию листок цветной, странной на ощупь бумаги, которая блестела на свету как стекло.

– Интересно.

– Я только понять не могу, какая ценность в бумажных деньгах? Я ведь сколько угодно могу сам таких нарисовать и разбогатеть.

– Ты не поверишь, но я прочитал, что сейчас бумагой уже почти не платят, а все перешло на электронную оплату.

– Это как?

– Ну вот… как-то… так. – Луций показал на компьютер.

– Не понимаю.

– Я тоже пока не совсем понял, но они как будто обмениваются долговыми расписками, только на словах, без бумаги или металла.

– И кто тогда это всё контролирует?

– Тут еще сложнее, и я пока тоже не понял.

– Ну вот. А меня упрекаешь в том, что это я ничего не понимаю. Сходил бы сам посмотрел, как тут всё происходит. Когда я тебя впервые встретил на рынке, ты с интересом наблюдал за местными, даже не зная языка и обычаев, неужели тут испугался?

– Конечно, нет.

– Тогда почему не сходишь?

– Сам не знаю. Ты что, хочешь от меня избавиться?

– Нет.

– А почему сам тут сидишь?

– Сейчас солнце яркое. Если я начну дымиться, то привлеку лишнее внимание.

Луций призадумался. Может, и правда будет неплохо прогуляться по окрестностям и посмотреть, как здесь живут люди. Валлерстайн сказал, что здесь живут одни бедняки, но до сих пор всё, что видел Луций, казалось ему богаче, чем самые роскошные владения Пандемония.

– А как ты не теряешься?

– Один из этих постоянно таскался со мной. Но я нарисовал себе карту и в последний раз сбежал от этого болвана. Надеюсь, Валлерстайн его за это накажет. На, потом вернешь. – Шариф протянул Луцию помятый кусок бумаги, на котором были нарисованы коридоры и сделаны какие-то пометки.

– Тут всё на языке немертвых.

– Очевидно. Но ты же не малый ребенок, – Шариф широко улыбнулся, оголяя клыки.

Сердце Луция сжалось от злости, и кровь стукнула в голову, но он не подал вида. В последнее время он расслабился, забыв, что с такими, как Шариф, всегда надо держаться определенного уровня, не позволяя себя даже немного упасть в их глазах. А Шариф и так не отличался уважением к Луцию.

– Ладно. Пойду