Непосвященная - Селена Ниршева

— Ну что, котик, наверное, так лучше называть тебя при всех, пошли, — тихо прошептала я, погружаясь в пеструю суету Двора Неба.

Улицы, казалось, пестрели всеми цветами радуги. Эльфы в своих изысканных, струящихся нарядах были похожи на ожившие драгоценности. Одни несли плетеные корзинки, доверху наполненные диковинными фруктами и овощами, источающими сладкий душистый аромат. Другие, собравшись в небольшие группы, о чем-то оживленно беседовали, их мелодичные голоса сливались в приятный, ни на что не похожий гул. Я старалась не глазеть, но их разнообразие было завораживающим: оттенки кожи плавно перетекали от светлого, почти фарфорового бежевого, до теплого орехового и глубокого, словно полированное дерево, темно-коричневого.

Мы прошли чуть дальше, и я заметила, как преобразился Двор за ночь. Повсюду — на резных балконах домов, на отвесных скалах, на ветвях древних деревьев — развешивали гирлянды из шелковых лент всех цветов и оттенков, переплетая их с живыми цветами, чьи нежные лепестки трепетали на ветру. Это было зрелище невероятной, воздушной красоты. Чуть поодаль, у самого подножия скалы, в которой был вырублен уютный домик, восседали эльфы с мольбертами. Их кисти, легкие и точные, переносили на холст всю мощь и величие горных пиков, окутанных дымчатыми облаками. Я украдкой наблюдала за их работой, замирая от восторга. А на соседней улице весело играли дети, перебрасывая друг другу яркий, расшитый камешками мешочек. Их звонкий, беззаботный смех согревал душу, отгоняя прочь тени прошлой ночи.

Я остановилась и, наклонившись к коту, прошептала так, чтобы никто не услышал:

— Как думаешь, если я буду с тобой разговаривать, это вызовет вопросы у прохожих?

Кот лишь склонил набок свою изящную голову, в его красных глазах мелькнула искорка забавы, словно он говорил: «Меня это мало волнует». Как же сложно было не слышать его ответ, ощущая эту глухую, оглушительную тишину в собственной голове.

Мы прошли еще немного, и вдруг до меня донесся восхитительный аромат — теплый, маслянистый, с нотками ванили и свежеиспеченного теста.

— Ммм… — протянула я от чистого удовольствия, и мое сердце забилось чаще. — Откуда же так вкусно пахнет?

Оглядевшись, я заметила резную деревянную вывеску с изображением румяного пирога. Без лишних раздумий я направилась к ней, а кот, поджав хвост, засеменил за мной своими черными лапками. Через пару минут мы стояли у цели. На широкой, расписной двери висел очаровательный желтый колокольчик, а рядом, под кружевными навесами, располагались несколько столиков. Я замерла на пороге, внезапно охваченная робостью, но манящий аромат снова окутал меня, и я, набравшись смелости, шагнула внутрь.

Небольшая комната тонула в мягком, уютном свете. За массивной деревянной стойкой были выложены настоящие произведения кулинарного искусства: золотистые булочки с глянцевой корочкой, сочные пироги, из разрезов которых виднелась начинка, и воздушные завитушки, щедро посыпанные сахарной пудрой. Но за стойкой никого не было. Я немного повысила голос, и он прозвучал чуть громче, чем я хотела:

— Здравствуйте! Кто-нибудь есть?

Тишину прорезал тонкий, знакомо-визгливый голосок:

— Здравствуйте! Я уже идти!

Меня будто молнией прожгло изнутри. Сердце неприятно и резко сжалось, заставив замереть. Этот акцент… Я уже слышала его. С замирающим от ужасного предчувствия сердцем я уставилась на занавеску позади стойки, которую раньше не заметила. Прошла мучительно долгая минута, и вот, занавеска отодвинулась. Прямо передо мной, шурша своими полупрозрачными крылышками, появилась маленькая ненки.

— Чего желать, милая гостья? — пролепетала она, склонив свою головку.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Воспоминание о Леаме, о ее последнем взгляде, пронзило мою душу острой, свежей болью. Ненки встревоженно смотрела на меня своими черными, как бусинки, глазами, беспокойно похлопывая крыльями.

Из ступора меня вывел кот. Он тихо, но ощутимо укусил меня за ногу, чуть выше ботинка. Резкая, хоть и несильная боль вернула меня в реальность, и я обрела способность говорить, хотя голос мой был лишь шепотом:

— Простите… — прошептала я, чувствуя, как подступают слезы. — Вы напомнили мне мою подругу… которую я потеряла.

— Правда? — удивилась ненки, и в ее глазах мелькнуло неподдельное участие. — Мне жаль, вы выглядеть бледной. Вам нужно присесть, я угостить вас выпечка!

Она тепло улыбнулась, обнажив ряд белых зубов, и указала на столики снаружи. Я лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и, как во сне, поплелась за столик, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Кот последовал за мной, его пылающий взгляд был прикован ко мне, словно страж, наблюдающий за своей подопечной, готовой в любой момент разбиться на осколки.

Я молча сидела за маленьким стеклянным столиком, вглядываясь в пронзительную синеву неба, пока в поле моего зрения не появилась ненки. Она несла поднос, на котором аккуратно стоял дымящийся узорчатый чайник, две глиняные кружки и тарелка, ломящаяся от румяных завитушек, от которых исходил пьянящий аромат свежего теста, ванили и корицы. Я сглотнула набежавшую слюну и попыталась поднять губы в подобии улыбки, но вышло лишь жалкое подражание.

Ненки ловко поставила поднос на стол и, к моему удивлению, села на противоположном стуле, устроив свои крылышки.

— Меня звать Дерама. Вы рассказать мне о вашей подруге?

Я неуверенно кивнула, чувствуя, как в горле сжимается знакомый, горький ком.

— А я Мира. Леама была моей единственной подругой, мы были очень близки… — начала я, но слова застряли, обожженные острым краем памяти. Я не была уверена, можно ли вываливать этому милому созданию всю правду о Миаде, предательстве и том хаосе, что последовал за ним.

В этот момент кот, словно чувствуя мою растерянность, запрыгнул ко мне на колени. Он свернулся теплым, живым клубком, и его глухое, размеренное мурлыканье, словно тихий напев, стало струиться сквозь ткань брюк, приятно согревая и успокаивая разрывающееся изнутри сердце. Это придало мне сил. Я решила, что могу, просто обязана рассказать о самой Леаме, о ее свете. Чтобы кто-то еще, кроме меня, помнил, какой она была.

— Она была чудесной, — продолжила я, и мой голос дрогнул. — Добрая, милая, но при этом невероятно храбрая. Без нее я бы точно пропала в самом начале. Она была… лучиком солнца для меня в непроглядной тьме.

Я говорила и почувствовала, как по моей щеке катится слеза. Я не стала ее смахивать.

Дерама улыбнулась, и в ее взгляде не было ни капли жалости, лишь тихое, понимающее участие.

— У ненки редко появляться друзья среди другие виды. Видимо, ей очень повезти с вами.

Я горько улыбнулась, сжимая пальцы в кулаках.

— Не очень.