Непосвященная - Селена Ниршева

Я покосилась на блестящие кружочки, катящиеся по стойке. Интересно, откуда у него деньги? В голове тут же возник образ таинственного «резервного фонда» ищеек, о котором он, возможно, никогда не расскажет.

Карион, словно почувствовав мой взгляд, лишь хитро прищурился:

— Пойдем, пока еда не остыла.

И я, забыв про все вопросы, покорно поплелась за ним, мечтая только об одном — наконец-то поесть и рухнуть в кровать. Кот, уловив запах мяса, теперь шел вплотную к Кариону, то и дело поглядывая на сверток с явным ожиданием.

Шаги давались с трудом — каждая мышца горела огнём, ноги подкашивались, а спина ныла от напряжения. Аромат жареного мяса из свёртка в руках Кариона только усиливал моё изнеможение, напоминая, как отчаянно тело нуждается в пище и отдыхе.

Чтобы отвлечься от мыслей о собственной беспомощности, я задала вопрос, крутившийся в голове с момента выхода из харчевни:

— Карион, а откуда у тебя деньги?

Он слегка нахмурился, будто взвешивая, сколько информации мне можно открыть.

— У ищеек есть резервный фонд. Когда принимаем обязанности — получаем большую сумму. Если тратим всё — можем обратиться к любому дружественному правителю за вознаграждением. Мы не принадлежим ни к одному двору, но служим всем — поэтому имеем право на оплату от любого двора.

— А как мне самой зарабатывать?

— У тебя же есть таверна, — удивился он.

— Таверна Моргат, не моя. Да и не уверена, что хочу возвращаться к этому.

Карион задумался:

— Давай сначала определимся с твоим путём. Освоишь магию, познакомишься с другими ведьмами — тогда и решим вопрос с деньгами.

Меня смутила такая опека:

— Тебе не в тягость платить за меня?

— Конечно нет, — он даже остановился, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно и не переживала о бытовых мелочах.

Его голос звучал тепло, но в глубине глаз читалась какая-то сложная эмоция, которую я не могла расшифровать — смесь ответственности, тревоги и чего-то еще, более личного.

Что скрывалось за этой опекой? Почему он, сначала готовый пожертвовать собой ради меня, потом так холодно держался? А эта вспышка ревности при Ароне… Неужели он действительно боится, что я забываю Дорока или здесь есть что-то ещё?

С момента перерождения воспоминания о связи с Дороком становились всё призрачнее. А что, если те чувства и вправду принадлежали Моргат, а не мне?..

Остаток пути прошёл в молчании. Когда наконец показался наш дом, я чуть не заплакала от облечения. Кот первым юркнул внутрь, явно торопясь занять лучшее место у очага.

— Наконец-то! Мы пришли! — я ввалилась в прихожую и сразу направилась к ложу, мечтая рухнуть без сил.

Но Карион преградил путь:

— Мира! Сначала в купель.

— Неееет… — застонала я, чувствуя, как веки слипаются. — Не могу! Нет сил.

Его предложение прозвучало совершенно серьёзно:

— Отнести тебя?

Я взглянула на него — ни тени насмешки, только деловая готовность помочь. От такой прямолинейности даже покраснела.

— Я… я сама дойду, — пробормотала, ковыляя к купели.

Карион лишь удовлетворённо кивнул и направился на кухню раскладывать ужин. Кот уже сидел там на столе, следя за каждым его движением с видом голодного хищника.

Глядя на его спину, я задумалась: в этом мире всегда мужчины готовят и заботятся о женщинах, или мне просто так повезло? Или это какая-то его личная, странная форма заботы, которую я еще только училась понимать?

* * *

Вода мягко обнимала моё измученное тело, смывая с кожи пот, боль и ощущение собственной неуклюжести. Тепло проникало глубоко в мышцы, заставляя их наконец-то расслабляться, будто растворяя в себе каждое напряжение, каждую боль. Я мысленно поблагодарила Кариона за то, что настоял на купании — он, как всегда, оказался прав, мне действительно стало легче.

Закрыв глаза, я позволила воспоминаниям о тренировке нахлынуть с новой силой. Казалось бы, простые упражнения — а как они меня сломали! Тело ныло так, будто по нему протоптался каул. Интересно, завтра будет хуже?

Выбравшись из купели, я обтерлась мягким, пушистым полотенцем — еще одна его забота — и с облегчением заметила кое-что. Лоскуты, что я использовала, были почти чистыми. Значит, это… этот кошмар подходит к концу. Словно гора с плеч. Я снова чувствовала себя собой, а не заложницей собственного тела.

Прополоскав грязную тренировочную одежду в прохладной воде, я развесила её рядом с вещами Кариона, которые уже сохли на перекладине. Возникло странное, почти интимное чувство — наши вещи висят рядом, как у…

" Странно, — отогнала я навязчивую мысль, разглядывая мокрую ткань. — Мир, полный магии, а стирать приходится вручную. Неужели нет заклинания, которое бы делало это само? Надо будет обязательно спросить у ведьм, если удастся их встретить."

Обернувшись большим полотенцем, я, прижимая его к груди, крадучись направилась к своей комнате.

— Мира, ты идёшь ужинать? — голос Кариона донёсся из гостиной. Я замерла у двери.

— Мне нужно одеться… — крикнула я в ответ.

И тут он появился в коридоре. Его взгляд скользнул по мне — по мокрым волосам, по плечам, по ногам — и остановился. Вена на его шее напряглась, выступив под кожей. Он резко, почти с шипением, втянул воздух, его глаза, обычно такие ясные, потемнели и стали совсем чёрными. Он зажмурился и сжал кулаки так, что костяшки побелели, будто стараясь сдержать какой-то дикий, внутренний порыв.

— Ты… Почему ты раздета⁈ — его голос прозвучал сдавленно, хрипло.

Я нахмурилась, чувствуя, как по щекам разливается жар. От его взгляда по коже побежали мурашки.

— Одежда же грязная после тренировки! В купальне нет ни халата, ни домашнего костюма. Я прикрылась полотном, чтобы дойти до комнаты и переодеться!

— Я понял, — слова давались ему с трудом, сквозь стиснутые зубы.

Но он по-прежнему стоял с закрытыми глазами, и его пальцы впивались в ладони.

— Тебе нехорошо? Что с тобой? — осторожно шагнула я к нему и коснулась его плеча.

— Мира! — его голос прозвучал резко и хрипло. Он отшатнулся от моего прикосновения, будто обжёгшись. — Иди оденься. И приходи ужинать.

Я отпрянула, смущённая и даже немного напуганная его реакцией, и, так и не поняв, в чём дело, юркнула в комнату. Дверь закрылась за мной, а в голове, громче боли в