Непосвященная - Селена Ниршева

по правде говоря, он мне никто. Мы просто… союзники. Хотя нет, он мой спутник. У нас общее задание, опасное, с нами демон! Он не может вот так запросто общаться еще с кем-то, вдруг что-то разболтает, проболтается о наших планах, о демоне! Это как минимум небезопасно!

Пока я погружалась в мысли, разъедая себя изнутри, Карион вдруг сорвался с места и побежал вокруг площадки. Я глубоко, с ненавистью, вздохнула.

— Ладно, — процедила сквозь стиснутые зубы и побежала следом, яростно проклиная каждую мышцу его спины.

Мы пробежали несколько кругов и снова остановились в центре. Я тяжело дышала, переводя дух. Из-за нахлынувших эмоций я никак не могла расслабиться и дышать правильно, воздух обжигал легкие. Карион тем временем начал разминать ноги и смотрел куда-то вдаль, словно я была частью пейзажа. Затем, словно случайно вспомнив обо мне, повернулся.

— Смотри и повторяй за мной. Вот стойка, в которой лучше наносить прямые удары в лицо или шею.

Я никак не могла сосредоточиться. Меня переполняла злость и обида на него, словно меня изнутри подпитывали неиссякаемым источником агрессии. Я машинально встала в стойку. Карион покачал головой.

— Мира, не так.

Он подошел вплотную ко мне, и его пальцы легли мне на плечо, чтобы поправить позу.

Его рука. На моём плече. На плече. Прямо как сегодня… как сегодня эта торговка трогала его. Трогала… потому что они заодно. Потому что она может. Потому что я не нужна. Я просто… инструмент. Навязчивая обязанность.

Я зачастила дышать, стараясь унять предательскую дрожь, и медленно подняла на него глаза. Его взгляд был спокоен. В нем не было ни капли того понимания, которого я так ждала. Я глубоко вдохнула, готовясь сказать что-то ядовитое, и в этот миг в голове, ясно и отчетливо, прозвучал насмешливый, подстрекающий голос:

— Бей!

***Карион

Я смотрел в ее глаза, и на одно мгновение они вспыхнули алым, демоническим светом. Что за чертовщина? — только и успел мелькнуть вопрос в голове.

И в следующее мгновение кулак Миры со всей силы врезался мне в челюсть. Удар был настолько неожиданным и яростным, что я пошатнулся на ногах. Резкая боль пронзила губу — я явно прикусил ее, и тёплый соленый вкус крови заполнил рот.

Она что, только что ударила меня? По-настоящему?

Мысль перебил грубый, радостный хохот, прозвучавший прямо у меня в голове. Демон явно наслаждался зрелищем.

— Мира! — я выставил руки перед собой, больше в жесте недоумения, чем защиты. — Что ты делаешь? Остановись! Ты же не хочешь этого!

— Ооо, нет, мой дорогой, — она протянула эти слова с такой ядовитой ухмылкой, какой я у нее никогда не видел. — Это как раз то, чего я очень хочу.

С низким рыком она метнулась на меня. Ее движения были неестественно быстрыми и ловкими, будто кто-то направлял ее агрессию. Я едва успел отскочить, чувствуя, как воздух рассекает ее кулак.

Пока она кружила вокруг, выбирая место для следующего удара, я мысленно воззвал к демону, вкладывая в посыл всю свою ярость:

— Эй, урод! Отвечай! Что ты с ней сделал?

— Я? — прозвучал удивленный, насмешливый голос. — Ничего. Это полностью твоя заслуга, Ищейка. А теперь — наслаждайся зрелищем.

Я не успел ответить. С новым рыком Мира бросилась в атаку. Ее кулаки обрушивались на меня без разбора — плечо, щека, солнечное сплетение. Каждый удар был заряжен нечеловеческой, слепой яростью. Я не мог отвечать ей тем же, мог только защищаться, прикрываясь предплечьями, отступая под градом ее атак. Некоторые удары я пропускал, чувствуя, как на теле зацветают болезненные синяки.

— Демон! — закричал я уже вслух, отскакивая от очередного удара. — Прекрати подпитывать её! Она себе кости сломает!

Мира на секунду замерла, с недоумением взглянув на свои сжатые кулаки, будто впервые видя их. Но, убедившись, что с ними все в порядке, с новым визгом ярости возобновила атаку, вкладывая в каждый удар всю накопившуюся злость.

Она не остановится. Пока не… пока не случится непоправимое.

И тогда я принял отчаянное решение. Я опустил руки и перестал защищаться, подставив себя под её удары.

Она с недоверием замерла, занесла кулак и, целясь мне в плечо, обрушила его со всего размаха.

Хруст.

Это был первый звук. Резкий, сухой, кошмарный.

За ним пришла боль. Острая, ослепляющая, выворачивающая все внутри. Плечо вышло из сустава, безвольно повиснув.

Я зашипел, скривившись, и открыл глаза, глядя прямо на нее.

Она тяжело дышала, но в ее глазах читался шок. Она явно тоже услышала этот ужасный хруст и смотрела то на мое неестественно вывернутое плечо, то на свои руки, словно ища разгадку произошедшего.

— Карион?.. — прошептала она, и ее голос снова стал ее собственным — слабым, испуганным.

Я криво улыбнулся, сквозь боль ощущая волну облегчения. Красный свет в ее глазах погас, сменившись привычной синевой.

— Карион, прости… — ее голос дрожал, да и всё её тело била мелкая дрожь.

— Все хорошо, Мира. Идём домой.

— Но твоё плечо? — она покачала головой, не сходя с места.

— Плечо? — я уже почти забыл о пульсирующей агонии, настолько был рад ее возвращению. Стиснув зубы, я здоровой рукой ухватился за запястье поврежденной и резко, с противным щелчком, вправил его на место. Боль сменилась тупой, ноющей пульсацией. Надо будет выпить эликсир. Она меня знатно отделала.

— Мира, ты можешь мне объяснить, что это было? — спросил я, стараясь говорить как можно мягче.

Она скривила свой носик и потупила взгляд в пол.

— Я не знаю, как объяснить…

— Давай как можешь, — не сдержал я легкого раздражения.

— Зачем ты стоял с Ленорой на мосту? — она снова повысила голос, вздернув подбородок.

— Что? Я просто шел к тебе, а она встала у меня на пути!

— Не-по-хоже! — с недоверием протянула она. — И вообще, она тебя трогала!

— Трогала?.. Мира, ты что, ревнуешь меня? — я не мог скрыть удивления.

— Вот ещё! — она поджала губы, но щеки ее покрыл предательский румянец.

— Ладно, — спокойно сказал я. — Не ревнуешь, я понял. Но можно, я все же расскажу? Я шёл к тебе, Ленора встала на моем пути и начала допытываться, пойду ли я на Праздник Первого Полета…

Я намеренно сделал паузу, наблюдая, как она замирает в ожидании.

— Ну так вот, — продолжил я. — Я сказал, что