Непосвященная - Селена Ниршева

на плечи. В этот момент из купели вышел кот. Он подошел бесшумно, как призрак, и остановившись прямо передо мной, уставился своим пронзительным взглядом. Я чувствовала легкое давление в сознании — тончайшую паутинку, пытающуюся зацепиться за мои мысли. Но видимо, я была спокойна, вернее, опустошена, и он не мог прорваться сквозь поверхность моего разума. Это даже хорошо. Ведь мне не всегда хотелось бы делиться своими мыслями, особенно теми, что были окрашены раздражением и усталостью.

Прошло еще пару минут, и в гостиной появился Карион. На его лице играла странная улыбка. Он провел рукой по своим коротко остриженным волосам и весело, слишком весело сказал:

— Ну что, идем? Думаю, Мирам уже заждался нас.

Я перевела взгляд с него на кота.

— Ты с нами?

Он коротко, почти незаметно кивнул, взмахнув кончиком хвоста.

— Хорошо, — спокойно, без эмоций, ответила я.

И мы вышли во Двор Неба. Буйство красок ударило в глаза, заставив на мгновение замереть. Воздух, обычно наполненный лишь свежестью, сегодня был пьянящим коктейлем из запахов свежесрезанных цветов, сладкой выпечки и дымка ароматических палочек. Разноцветные ленты, шёлковые и переливчатые, вились в воздухе сами по себе, оплетая колонны и фонтаны. Цветы, казалось, расцвели с удесятеренной силой: огромные серебристые соседствовали с огненными соцветиями, а по струям фонтанов карабкались нежные, сияющие изнутри лианы. Всё переливалось, двигалось, дышало предвкушением.

— Красиво, — невольно прошептала я, и это было жалким словом для того зрелища, что развернулось перед нами.

Карион приблизился ко мне, его плечо почти коснулось моего.

— Конечно, ведь послезавтра Праздник Первого полета. Нам нужно обязательно пойти.

Я просто кивнула, не в силах отвести взгляд. Мне и правда страстно захотелось побывать там, раствориться в этой ликующей толпе, забыть о тревогах, хоть на один день. Карион шел немного впереди, прокладывая путь, а я не спеша следовала за ним, жадно впитывая каждую деталь. Двор Неба был похож на гигантский, живой организм, который, готовясь к празднику, пульсировал светом и цветом. Мимо нас, смеясь и визжа, пронеслись дети, их ботиночки звонко стучали по отполированному камню, догоняя друг друга в игре. Их беззаботный смех, эта атмосфера всеобщей радости приятно расслабляла и согревала душу давно забытым теплом.

На моих губах сама собой рождалась улыбка. Я украдкой поглядывала на кота. Он шел рядом, его грациозная фигура выделялась на фоне всеобщей пестроты. И он тоже, казалось, с интересом, даже с любопытством рассматривал округу, словно искал в этом буйстве красок какую-то свою, только ему ведомую тайну.

Мы подошли к небольшому домику, встроенному прямо в углубление скалы. Его стены были укутаны гирляндами из солнечно-жёлтых цветов и огненно-оранжевых лент, а вокруг, словно стражи, высились причудливые папоротники с листьями, напоминающими застывшие зелёные языки пламени.

Карион постучал в резную дверь — негромко, но уверенно, будто знал, что за ней уже ждут. Дверь распахнулась, и на пороге предстал эльф с добродушным лицом, озарённым широкой улыбкой. Он раскинул руки для объятий, но спохватился и вместо этого протянул Кариону руку.

— Здравствуй, друг! И… милая спутница! — его голос звучал тепло и приветливо.

— Здравствуй. Это Мира, — представил меня Карион.

Я собрала всю свою учтивость и улыбнулась в ответ, протянув руку:

— Очень приятно.

Эльф оживился ещё больше, его глаза сверкнули любопытством.

— Мы вас ждали! Как раз скоро должна подойти моя супруга, Нора. Проходите же, не стойте в дверях!

Он распахнул перед нами дубовую дверь, украшенную тончайшей резьбой — ветви серебристой лиственницы словно оживали под пальцами мастера. Его взгляд горел таким радушием, будто он ждал нас много лет. Он посмотрел вниз на кота и удивлённо вскинул брови, но промолчал.

Внутри было ещё уютнее, чем снаружи. Воздух был напоен ароматом выпечки и старого дерева. Вдоль стены тянулся длинный стол, а вокруг него стояли скамьи, обитые мягкой кожей — они словно приглашали присесть, отдохнуть, почувствовать себя как дома. Рядом с пылающим очагом теснились на полках старинные фолианты в кожаных переплётах — каждый, казалось, хранил свою тайну.

— Вот и наш скромный дом, — с гордостью произнёс Мирам, размашисто указывая рукой вокруг. — Дверь на кухне ведёт к небольшой площадке, где отдыхают каулы — Вестник и Ночь.

Моё сердце ёкнуло от волнения.

— Так у вас два каула⁈ — прошептала я, не в силах скрыть изумления.

Мирам горделиво выпрямился, его глаза загорелись.

— Да, идёмте, познакомлю! — он приветливо поманил нас к двери на кухне.

В руках у него оказался большой свёрток. Развернув его, он вручил по куску свежего мяса мне и Кариону.

— Это для каулов, — таинственно прошептал он. Затем снова посмотрел на кота и задумался. — А тебе, я думаю, найдём что-нибудь на кухне.

Кот, сидевший у моих ног с невозмутимым видом, лишь фыркнул, отчего Мирам округлил глаза.

Мы вышли на небольшую площадку с низкой дверью, за которой виднелись два величественных каула. Они были огромны, и меня пронзило странное чувство — трепет от близости к таким могущественным существам. Их чешуя переливалась на свету, как самоцветы, а мощные мускулы играли под кожей при каждом движении. Едва уловив наше присутствие, они издали громкие свистящие звуки, приветствуя хозяина. Но чёрный каул, видимо, та самая Ночь, насторожилась, прижалась мощным боком к Вестнику, будто защищаясь.

Мы склонили головы в почтительном поклоне и медленно приблизились. Кот не последовал за нами; он остался у двери, свернувшись в клубок, но его зрачки были узкими щелочками, внимательно следящими за каждым нашим движением.

Вестник, чешуя которого отливала тёплой бронзой, первым шагнул навстречу. Карион взял мою руку в свою и мягко прижал её к морде каула. Его прикосновение было твёрдым, почти властным. Я обернулась, встретилась с его взглядом — его карие глаза потемнели, стали почти чёрными, а пальцы сжали мои с такой силой, что в груди что-то заныло.

Он наклонился ближе ко мне, глубоко вдохнул, будто улавливая невидимый запах, затем резко отстранился, отпустил мою руку и мгновенно вернул себе привычную сдержанность.

— Ты можешь угостить их, — его голос прозвучал ровно, будто ничего не произошло. — Но не торопись. Сначала предложи Вестнику. Потом протяни мясо Ночи — и только если она сама подойдёт. Ни в коем случае не бросай на пол…

Я растерянно моргнула, сердце заколотилось от смеси страха и благоговения. Приближаться к таким исполинам с куском мяса казалось безумием.

Мирам стоял в лёгком шоке, молча наблюдая за нами с любопытством и