Непосвященная - Селена Ниршева

Тогда я повернулась к Кариону, и он действительно стоял, улыбаясь все шире и шире, его взгляд был полон немого торжества.

— Рот не порви, — с ухмылкой, сквозь зубы сказала я и направилась к стойке, где уже обеспокоенно стояла Дерама.

Она внимательно осмотрела меня, затем Кариона, и, улыбнувшись, сказала:

— Здравствуй, Мира. И котик.

Затем повернулась к Кариону:

— И вам здравствуй.

Карион вежливо кивнул, все еще пытаясь спрятать дурацкую, довольную улыбку. Я сделала глубокий вздох, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Дерама, положи нам, пожалуйста, с собой шесть булочек.

В этот момент кот легонько прикусил мне кожу чуть выше лодыжки. Я посмотрела вниз, а он кивнул мордой в сторону сахарных завитушек.

— Поняла, — улыбнулась я ему в ответ. — И три завитушки добавь, пожалуйста.

Дерама рассмеялась:

— Кот требовать свою долю?

— Да-а, — протянула я в ответ. — У него тут свои пристрастия.

Дерама сложила все в бумажные пакетики, и, попрощавшись, мы вышли на улицы Двора Неба. Карион, всё еще воодушевленный, сразу же подошел ко мне. Я резко вручила ему пакет с выпечкой, стараясь одновременно ударить его в живот этим пакетом.

— Только попробуй сказать хоть слово до дома, — пригрозила я, глядя на него испепеляющим взглядом.

Он склонился в шутливом поклоне, делая вид, что мне все-таки удалось его ранить, и мы пошли домой. А я все думала про себя, как так получилось, что меня стало необъяснимо, неудержимо тянуть к нему. Может, виновата та безумная сцена в купели? И еще эта проклятая ревность, от одной мысли, что к нему кто-то прикоснется, моя кровь кипела и разум затуманивался красной пеленой. Это было страшно и… пьяняще.

Дойдя до дома, я уже полностью успокоилась, но небольшое раздражение, словно заноза, сидело глубоко внутри. В гостиной я устроилась на ложе и тут же рядом со мной уселся кот, свернувшись тёплым клубком. Я вздохнула, опустив пальцы в его шелковистую шерсть, и почувствовала, как мельчайшее напряжение покидает мои плечи.

Карион, скривив рот, посмотрел на нас и молча пошел подогреть воды для травяного напитка к выпечке. Затем, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Ты же помнишь, что это не кот, а демон в обличии кота?

Я удивленно посмотрела ему в спину, затем на кота. Я действительно иногда забывала о природе этого существа; его пушистая оболочка и спокойное мурлыканье стали для меня обманчивым утешением.

— Помню, — соврала я, чувствуя легкий укол вины. — Но я уже привыкла.

Кот довольно замурлыкал громче и потёрся мордой о мою руку, словно подтверждая свои безобидные намерения.

Карион хмыкнул, его спина оставалась напряженной.

— Не стоит прямо безоговорочно доверять ему. Мы не знаем, что он может выкинуть в следующий момент.

Кот недовольно зашипел в его сторону, оскалив острые клыки.

— Я и про тебя не все знаю, но ведь доверяю, — спокойно парировала я, глядя на его затылок. — Хоть и не до конца.

— Справедливо, — подметил Карион, разливая ароматный напиток по высоким чашкам.

Мы уселись за стол. Даже кот в этот раз вскочил на стул, усевшись с важным видом и оперев передние лапы о край стола, как полноправный член нашей странной компании. Я пододвинула к нему три сахарные завитушки, и он с наслаждением погрузил в них морду, обнюхивая с увлеченностью.

Карион пару секунд понаблюдал за этой сценой, а потом повернулся ко мне, его взгляд стал серьезным.

— Мира, я хочу, чтобы ты мне доверяла. И я прекрасно понимаю, что, возможно, пока не заслужил твоего полного расположения.

— Ну так сделай так, чтобы я доверяла! Расскажи мне о себе, — произнесла я, и в моем голосе прозвучала неподдельная надежда.

— Пока не могу, — тихо ответил он, опустив глаза в свою чашку.

— Ну хоть что-то ты можешь сказать? — не унималась я, с силой отрывая кусок от хрустящей булочки и с вызовом глядя на него.

Он тяжело вздохнул, словно на его плечах лежала невидимая тяжесть.

— Ну… я не герой, это точно. Возможно, я даже намного хуже, чем ты можешь себе представить. Но…

— Что «но», Карион? — немного раздраженно подтолкнула я его, чувствуя, как тревога снова подступает.

— Но я сделаю всё ради тебя, — подняв на меня темные, полные решимости глаза, сказал он твердым, почти стальным голосом.

От этих слов у меня защемило сердце, но обида и непонимание были сильнее.

— Как я могу тебе доверять, если ты продолжаешь скрывать от меня главное?

— Мира, тебе может не понравиться правда, — прошептал он так тихо, что я едва разобрала слова.

— Это мне решать, нравится она мне или нет! — уже по-настоящему разозлившись, выпалила я. Моё терпение лопнуло.

— Я расскажу. Но не сейчас, — он снова отвернулся, уставившись в тёмное окно.

Всё. С меня хватит.

— Ну всё! — резко крикнула я, вскакивая со стула. — Я спать! Всем спокойной ночи!

Я стремительно вышла из-за стола, но на полпути к комнате замерла. Развернулась, схватила свою чашку с дымящимся напитком и пару булочек, и, не глядя на него, зашагала прочь, громко хлопнув дверью в спальню.

Как же безумно раздражают эти вечные секреты и недомолвки! Я швырнула булочки на прикроватный столик и, тяжело дыша, уперлась руками в него. Мне нужна правда. Как я могу идти с ним рука об руку дальше, если между нами лежит такая стена? Одна мысль о том, что он может быть тем, кого я должна бояться, заставляла кровь стынуть в жилах. Но еще страшнее было осознавать, что, несмотря ни на что, я все равно хочу быть рядом с ним. И в этом была самая большая ловушка.

Немного поразмышляв о сегодняшнем дне, я легла спать и сразу же провалилась в тревожный сон.

Вокруг — темная дымка, и ощущение, что я не одна. Тело наполнено тяжестью, будто меня вдавили в матрас.

— Здравствуй, ведьма…

Голос прозвучал внезапно, словно вырвался из самой глубины ночи, из той непроглядной тьмы, где таятся кошмары. Он обволок меня, проник под кожу, заставил содрогнуться. По спине побежали ледяные мурашки, будто тысячи крошечных игл впивались в тело, сковывая дыхание.

— Дорок? — мой собственный голос дрожал, предательски выдавая страх.

— Да, моя ведьма.

— Я НЕ ТВОЯ! — вырвалось у меня с яростью, от которой сжались кулаки. — Ты убил