Непосвященная - Селена Ниршева

— Продолжай, — попросила Мира, понизив голос, словно мы обсуждали великую тайну.

Я поймал на себе насмешливый взгляд кота. Ему, несомненно, вся эта лекция казалась забавной.

— Взять хотя бы огонь, — я сделал паузу, давая ей осмыслить. — Сегодня утром ты смешала несколько энергий и, сконцентрировав их вместе, создала искру, которая может поджечь древесину. Или свет — это чистая энергия, которую ты мысленно направила себе в руки, черпая из самой себя.

— Я пытаюсь представить, — улыбнувшись, сказала Мира, не сбавляя шага.

— Я не маг, конечно, у меня не было достойных учителей, поэтому все тонкости тебе объяснить, к сожалению, не могу. Но суть одна: мы все — энергия, заключенная в определенном сосуде, нашем теле. И в нашем мире мы пользуемся всеми благами, что когда-то нам подарили первоисточники силы.

Мира снова задумалась, её брови сдвинулись.

— Ну, со светлой энергией мне более-менее понятно. Свет — это жизнь. Светлая энергия помогает создавать. Но тёмная… она ведь разрушает. Зачем она нужна…

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как подступает старое, вечное противоречие.

— Баланс, Мира. Всегда нужен баланс. Тёмная энергия так же важна, как и светлая. И она не всегда несет в себе разрушение. Просто… нужно уметь её использовать. Приручить. Как дикого зверя. Она может давать силу, защиту, остроту чувств. Без света не было бы и тени от этого дерева, а без тьмы не было бы ночи, чтобы отдохнуть, не было бы того самого хаоса, что породил жизнь во всём её многообразии.

Мира озадаченно посмотрела на демона, шедшего рядом. В ее взгляде читался не страх, а скорее интерес. Она искала подтверждение моим словам, и кот, это олицетворение тьмы, пусть и в обманчиво милой оболочке, был живым доказательством. Он, чувствуя её взгляд, поднял голову и уставился на неё своими бездонными глазами, словно говоря: «Ну что, начинаешь понимать?»

— Она ищет во мне оправдание для тебя, — вдруг прозвучал в моей голове ядовитый шепот. — Смешно, не правда ли?

— Заткнись, — мысленно огрызнулся я. — Она пытается понять. Это больше, чем ты когда-либо делал.

— О, я прекрасно понимаю её. Гораздо лучше тебя. В её душе сейчас идет настоящая битва. Она хочет принять эту силу, но её человеческая мораль кричит о том, что это «плохо». Интересно, чья сторона победит?

Я сжал кулаки, чувствуя, как его слова, как всегда, попадают в самую точку. Он наслаждался этим. Наслаждался ее смятением и моим бессилием. Мира шла между нами, даже не подозревая, что является полем боя для нашей тихой войны.

*** Мира

Остаток пути мы прошли в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Я ловила на себе взгляды прохожих, чувствуя себя чужеземкой в этом буйстве красок, но сегодня это беспокоило меньше. Внутри копилось странное нетерпение. Без лишних слов мы вышли на пустую тренировочную площадку, и тишина, сменившая праздничный гам, немного успокоила меня.

— Мира, соберись. Сегодня — разминка, отработка ударов, а потом перейдём к оружию, — деловито объявил Карион, его голос вернул меня к реальности. Он поправил рукав рубашки, и его движения были точными, как у хищника перед охотой.

— Как скажете, мистер Карион! — съехидничала я, игриво отвешивая преувеличенный поклон, пытаясь скрыть нарастающее напряжение.

Он усмехнулся в ответ, коротко и сухо, но мгновенно перешёл в режим наставника, и вся игра исчезла без следа:

— Пять кругов бега трусцой, затем два — с поднятием колен, и три — в быстром темпе.

— Чеееего⁈ — мои глаза округлились от возмущения. Моё тело все еще помнило вчерашнюю нагрузку.

— Начинаем, Мира.

Ну началось… Помоги мне Святой Источник.

На удивление, сегодня бег давался легче. Дыхание выстраивалось в ровный ритм, а мышцы постепенно разогревались, отвечая на знакомую боль приятным жжением. Мы пробежали все десять кругов, размялись, и Карион приступил к демонстрации ударов — как бить по телу и лицу, чтобы попадать в болевые точки, но при этом не вывихнуть запястье

— Мира, бей сильнее! Ты должна хотеть сделать мне больно! — прокомментировал он мои вялые, неуверенные попытки.

— Но сегодня я не хочу делать тебе больно! — возразила я, морщась от неприязни к самой идее.

— Это тренировка. Просто представь, что я — твой злейший враг. Тот, кто угрожает тебе.

— Ладно… Я постараюсь.

Сжав зубы, я начала вкладывать в удары всю силу, яростно лупя по специальной подушке, которую он крепко держал перед собой. С каждым ударом в голове всплывали обрывки воспоминаний: холодные глаза Дорока, насмешка Леноры, собственное беспомощное отражение в зеркале.

— Лучше! Локоть выше! Целься в челюсть! В горло!

Я зарычала, вспомнив все свои обиды, всю злость, что копилась внутри. Последний удар был настолько резким и наполненным этой чеёной энергией, что Карион даже отшатнулся на шаг. Он удовлетворённо кивнул:

— Вот так. Теперь — защита и уклонение. Твоя задача — не дать мне тебя поймать. Двигайся так, чтобы я не мог сосредоточиться. Шагай, как в танце. Переноси вес с ноги на ногу. Закрой лицо руками, но следи за моими движениями.

Я послушно замерла в стойке, сжала кулаки у подбородка и начала двигаться, из стороны в сторону, пристально следя за его глазами, пытаясь угадать его намерения. Боковым зрением заметила, как он замахивается для удара в бок — резко отпрыгнула в противоположную сторону, сердце на мгновение ушло в пятки.

— Молодец! — похвалил он, и в голосе проглянула редкая нотка гордости, от которой что-то теплое и приятное ёкнуло у меня внутри. — А теперь — к оружию. Выбирай, что приглянется.

Наконец-то! Пот стекал ручьями по спине, сердце бешено колотилось, а ноги слегка дрожали от усталости, но внутри бушевал настоящий огонь — мне не терпелось узнать, что ждет меня дальше.

Мы подошли к массивному деревянному столу, заставленному смертоносными сокровищами. На полированной поверхности в строгом порядке были разложены:

— изящные кинжалы с рукоятями, оплетенными кожей;

— массивные боевые топоры с тускло поблескивающими лезвиями;

— изогнутые клинки, сверкающие в последних лучах заходящего солнца.

Рядом гордо возвышалась стойка с мечами разных размеров, их лезвия холодно поблескивали в вечерних сумерках.

Карион встал рядом, его плечо почти касалось моего. Он медленно провел ладонью над столом, не прикасаясь к металлу.

— Внимательно осмотри каждый предмет. Почувствуй, как бы тебе хотелось