Кровь чудовищ - Богдан Мостипан

— Ты как? — обеспокоенно спросил Фоллар.

— Не очень… — ответил Джиллиан, придерживая рукой то место, где у него была рана.

— Этот ублюдок все еще где-то рядом! — крикнул Бетфорд — не мешкайте, парни, не дайте ему застать вас врасплох.

— Где же ты, тварь, покажись… — тихо проговорил Ренифат, переступая с одного места на другое, выжидая следующее появление лиха. Вдруг, охотники вновь ощутили древний страх, их сердца забились очень сильно, дыхание участилось, хотелось убежать как можно дальше отсюда, пока что, им все же удавалось противостоять его чарам самостоятельно.

— Черт… — крикнул Фоллар — мне не по себе…

— Соберись, Фоллар, мы справимся — ответил Бетфорд — как там Джиллиан, он в порядке?

— Не слишком… Эта тварь его сильно ранила — сказал Фоллар — но к счастью, удар прошел через нагрудник.

— Я все еще в строю… — тяжело дыша говорил Джиллиан.

— Держись, Джиллиан — воскликнул Бетфорд — нам некуда отступать!

Эвелина в это время, также как и все, выглядывала возможное появление лиха. И тут, неожиданно, лихо вновь появилось на миг, охотники заметили его, готовясь к его следующей атаке… Оно на секунду исчезло, а затем вернулось, атаковав Эвелину, та с трудом, но все же смогла увернуться от его удара, все же, она прославилась в Ван-Райсе за счет своих умений, и ловкости, поэтому ей было легче парировать удары лиха, чем другим. Злой дух вновь укрылся в тени, и продолжил наблюдать за охотниками, они в это время пребывали в панике, поскольку не знали, как противостоять столь сильному врагу. Вдруг, неожиданно для них, лихо вновь показалось, а затем напало уже на Клиффорда, тот попытался увернуться от его удара, однако удар лиха резво прошелся ему в бок, из-за чего Клиффорд опешил. Страх охотников продолжал усиливаться, от лиха исходила темная аура, которая окутала собой все окрестности, и чем ближе люди к ней находились — тем сильнее был страх в их сердцах. Лихо вновь показалось охотникам, оно предстало перед ними, охотники, не теряя момента, напали на него, однако за секунду до того, как удар Бетфорда должен был пройтись по лиху — тот исчез. Вдруг Фоллару стало не хорошо, его окутала темная магия лиха, он застыл на одном месте. Мимо его глаз промелькнула вся его жизнь в мгновение ока, и вдруг, перед собой он увидел привычную ему ранее картину, однако эти события его жизни были скрыты в самых потаемках его души, которые он напрочь хотел позабыть. Он оказался в Холлдвейне, на дворе стояла пасмурная погода, шел проливной дождь. Он очутился в хижине, где прожил все свое несчастное детство вместе со своими родителями — родной матерью, и своим отчимом, который никогда не любил Фоллара, и не видел в нем своего сына, которого он бы любил. Сам Милдред, так его звали, всячески измывался над своим пасынком и его матерью, как только мог. Он был портовым грузчиком, и приходил каждый день уставший, после работы, перед этим он всегда заглядывал в местный кабак, и выпивал там… Не редко, приходя домой после работы, пьяным, он вымещал всю свою злобу на матери Фоллара, а также на своем приемном сыне. Тот пытался как-либо защищать ее, однако толку от этого было мало — он был еще совсем мал, и не мог постоять за себя, и мать. Будучи в хижине, Фоллар, как и давным давно вновь увидел перед собой свою маму, а также отца, всего запыханного, и пьяного, который вновь высказывал свое недовольство в грубой форме матери Фоллара. Фоллар оглянулся, и посмотрел на свои руки, они были молоды, даже слишком. Он оказался юнцом, которым был более десяти лет назад, ему тогда было всего шестнадцать. Окружающая его обстановка до жути напоминала тот злополучный день, который Фоллар хотел бы напрочь стереть из своей памяти навсегда. Трудное детство, и частые срывы отца, прошли через все детство Фоллара, и расстянулись на долгие годы, когда Фоллар уже стал достаточно взрослым. Отчим бил мать, а когда Фоллар за нее заступался — бил и его, чаще всего руками, до крови, до тех пор, пока бедный Фоллар не начинал от сильной боли дрыгаться и стонать на полу, тогда отец как правило прекращал свои побои, и уходил спать в соседнюю комнату. А на следующий день все повторялось заново. Бывали и перерывы, когда все было тихо, но в основном тогда, когда Милдред был не так пьян, и не упивался до потери сознания — а это было редко. Он каждый день приходил домой, ругал свою супругу, по любому поводу, высказывался в ее адрес бранными словами, и та молча с ним во всем соглашалась, на ее лице практически всегда были видны синяки от постоянных побоев. Фоллар не мог это терпеть, и постоянно за мать заступался, но заканчивалось это всегда одним и тем же — сильными избиениями. Отец Фоллара, если его так можно было назвать, до того часто лупасил своего сына, что Фоллар к этому даже привык. Не даром говорят, что человек привыкает ко всему — так или иначе, все это напоминало сплошной ад, которому не было конца и края. Но, однажды, отец Фоллара зашел слишком далеко, именно этот день отпечатался в памяти Фоллара на всю жизнь, и именно этот фрагмент из своей жизни он так старательно пытался забыть, но… Увы, лихо пыталось надавить на самое больное, и к сожалению, оно искуссно с этим справлялось… Была тогда скверная погода, шел ливень, отец, пьяный, и недовольный всем вокруг, ступил через порог дома родни Фоллара, сквозняк доносящиеся с улицы гулко захлопнул за ним дверь. Фоллар стоял по центру комнаты, в конце которой находилась кухня, совмещенная одновременно с гостинной, там же стояла мать Фоллара, и готовила ужин к приходу отца семейства. Приемный отец, пройдя немного дальше, презрительно взглянул на Фоллара, а затем прошел на кухню, на которой находился небольшой стол рассчитанный на троих человек, отец выдвинул стул, а затем уселся за него.

Какое-то время он спокойно ужинал, и никого не трогал, а Фоллар и его мать в свою очередь, пытались в лишний раз не трогать отца, боясь его разозлить, но увы, у него, как и всегда, не было настроения.

— Ты… Сплошное разочарование… — пьяно пыхтел приемный отец Фоллара, обращаясь к своему пасынку — всю жизнь ты был никчемным выродком… Да даже с пеленок, мать твою… Когда я тебя впервые