"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Опираясь на свою догадку, я очень осторожно, самым вежливым тоном произнес:

– Ваше преподобие, уверяю вас, что мои намерения в отношении молодых леди и лорда совершенно невинны. Я нахожусь при дворе только потому, что так распорядился граф. Была бы моя воля, я улетел бы с планеты на первом же корабле.

Я не стал добавлять, что сбежал из своего дома и что его светлость удерживает меня здесь, чтобы самому спастись от инквизиции. Страшно было подумать, что сделали бы инквизиторы Капеллы с этим благородным домом, приютившим такого беглеца, как я.

– Тогда объясни, зачем ты шпионил?

– Зачем я… что? – Мои глаза под красными очками ошеломленно заморгали. – Это вы о той камере в колизее?

Гиллиам волком посмотрел на меня:

– Ты пробрался в тюрьму его светлости. И не говори мне, что твои намерения были совершенно невинными.

– Еще какими невинными! – возразил я, возможно, с излишней горячностью. – Ну хорошо. Допустим, не совсем невинными, но безобидными. Я просто хотел увидеть это существо. Поговорить с ним.

В этом, по крайней мере, был какой-то смысл. Мне пришлось признать, что желание увидеть Макисомна со стороны выглядит отнюдь не невинным, и даже тот факт, что именно так все и было, служит слабым оправданием.

– Связь с врагом – это тяжкий грех, мессир Гибсон. Один из двенадцати, – прошипел капеллан, машинально осеняя себя знаком солнечного диска. – Что ты собирался узнать у этого чудовища?

– Понятия не имею. Просто хотел посмотреть на него глазами незатуманенными.

– Глазами незатуманенными, – передразнил меня Гиллиам напряженным высоким голосом, хотя по тому, как разошлись брови на его хмуром лице, я понял, что удивил его. Значит, он ожидал услышать другой ответ.

– Зачем? – холодно спросил он.

– Простое любопытство, – пожал я плечами, понимая, что этот ответ – пусть даже почти правдивый – не удовлетворит капеллана; наверное, мне следовало сказать «навязчивая идея». – Я хотел увидеть представителя единственной расы, бросившей вызов гегемонии человечества во Вселенной.

– Богохульство! – рявкнул он. – Ни одна раса не может бросить вызов человечеству!

Казалось, он сейчас снова схватит меня. Я отшагнул назад, пластиковые мечи задрожали в моих руках.

– Скажите об этом экипажу корабля, который восстанавливают на орбите, – почти шепотом ответил я. – Скажите об этом своим охранникам.

Теперь все встало на свои места. Неприязнь Гиллиама ко мне вызвана не только моим предполагаемым низким происхождением. Не только тем, что он считает меня шпионом, представляющим опасность для его лорда. Он считал меня еретиком. Вероятно, я и был еретиком, учитывая мой интерес к ксенобитам.

Капеллан скривил рот, и я почти физически ощутил, как желание ударить меня мелькнуло в его одурманенном мозгу. Но он лишь решил зайти с другой стороны.

– Насколько я понял, ты говоришь на их богомерзком языке.

– Не очень хорошо.

– Возможно, это даже к лучшему.

Гиллиам повернулся, собираясь уйти, но добавил:

– Можешь называть это невинным любопытством, если тебе так хочется, но придет время, и граф утратит интерес к тебе. Ты ведь знаешь, мальчик, какое наказание полагается за связь с врагом?

– Конечно знаю.

Несмотря на жаркий день и неприязнь к уродливому священнику, я почувствовал озноб и словно бы услышал, как катары точат керамические ножи и как шипит железо, остывая на ветру. Палачи Святой Земной Капеллы вполне заслужили свою зловещую репутацию. С еретиков, осквернивших себя общением с нелюдью, живьем сдирали кожу, потом их распинали и оставляли мучительно умирать.

Угроза прозвучала, и Гиллиам усмехнулся:

– Подумай над тем, что я сказал, и держись подальше от молодых лорда и леди.

Он уже был на полпути к двери, возле которой его ждали двое федератов, когда я окликнул его:

– Одну минуту, ваше преподобие!

Гиллиам неуклюже остановился – возможно, одна нога была у него короче другой? – и выжидающе посмотрел на меня. Не желая, чтобы известные своей раздражительностью охранники направили на меня станнеры, я остался стоять у беседки. Мне хотелось сказать капеллану что-нибудь угрожающее, что-нибудь внушительное. Хотелось припугнуть эту маленькую горгулью. Но ничего другого, кроме насмешек над его уродством, не приходило на ум, и, как бы я к нему ни относился, все же не мог опуститься до подобного поступка. Поэтому я просто шагнул вперед и снял очки, чтобы посмотреть на священника фамильным лиловым взглядом:

– Не стоит думать, будто вам все известно.

Глава 52

Небольшой разговор

Меня мало заботил Гиллиам Вас. Хоть он и был священником Капеллы – по меньшей мере капелланом, а не простым анагностом, – за проведенные на Делосе годы я хорошо изучил этих могущественных противников. Кроме того, интус появлялся редко и ненадолго. И меня постоянно отвлекали другие дела. Наши прогулки с Дорианом и Анаис продолжались. Дети графа стали гораздо лучше говорить по-джаддиански, и это меня радовало. На Эмеше в скором времени ожидали посла из Княжеств Джадда, и граф с лордом Лютором желали, чтобы члены их семьи произвели впечатление на сатрапа знанием языка и культуры Джадда.

Мне еще не приходилось видеть палатинов Джадда, знаменитых eali al’aqran. Когда-то джаддианцы были гражданами Империи. Связанные этнической общностью – их далекие предки населяли Средиземноморье и покинули Землю одними из последних, – более девяти тысяч лет назад они восстали против Форума и Императорского престола. Вопреки ожиданиям, эти некогда отсталые миры на самом краю Галактики сумели добиться независимости, а джаддианские нобили получили право самостоятельно контролировать генетическую судьбу своих детей. Несмотря на малочисленность – всего восемьдесят княжеских семейств и их преданные вассалы, – они были очень сильны армией клонированных солдат-мамлюков и крепкими традициями воинской службы, которые посрамили бы даже Турецкую империю древности. Никогда больше мятежные князья не преклоняли колени перед нашим священным императором. Освободившись из-под власти Капеллы – хотя многие в Княжествах продолжали поклоняться Матери-Земле, – джаддианские нобили совершенствовали свои кровные линии, используя евгенику так, как им ни за что не позволила бы Империя, и заявляли о превосходстве своих генетических программ и образа жизни. Они были нацией сверхлюдей, полубогов.

Я надеялся их увидеть. Истории о хрустальном дворе Альказ ду Бадра, о гареме князя Альдии, об искусстве и нечеловеческой быстроте мастеров меча маэсколов давно уже стали в Империи легендами, такими же экзотическими, как ужасные сьельсины, и странными, как слухи о Воргоссосе и прячущихся среди звезд экстрасоларианцах.

После того дня в резервации Улакиль мы с Валкой проводили вместе много времени. При всех различиях нас объединяло уважение ко ксенобитам и неприязнь к Капелле.