Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

строился на тщеславии Сигвальда и его склонности к позёрству. Он не должен был просто нанести удар своим мечом, как поступил с де Валоном, ведь он оставил напоследок графа де Лорма не просто так. Эта последняя жертва имела для него значимость не только как финальный шаг к достижению великой цели, она должна была нести некий символический смысл. Своим мечом он собирался убить не простого воина, участвовавшего в каких-то там сражениях, а героя Сен-Марко, о подвигах которого знало всё королевство. Это был особый дар Калберну: напоить его кровью могущественного, влиятельного и заслуженного рыцаря, к тому же облечённого немалой властью и обласканного королём Сен-Марко. Так мог ли он просто нанести удар? Нет, он должен сопроводить его мистической драмой, гимнами древним богам, сиянием огней в ночи и даже разрядами молний, пронзающих тёмные небеса. Ведь после этого удара над его головой должен соткаться из сияющего тумана золотой венец королей севера, украшенный бесценными каменьями. Или как он там себе всё это представляет? И теперь он уверен в том, что ему никто уже не сможет помешать. Запуганные колдуном слуги и воины во время ритуала должны сидеть в своих комнатах и казармах. Последний из рыцарей в донжоне Ролан де Валон мёртв. Эланор со своими охранниками заперлась в покоях и оплакивает мёртвого отца. Хрупкий рыжий юноша с тонким, лёгким мечом не представляет для него угрозы. Нет, теперь у него уже нет причин торопиться. Он будет наслаждаться своим триумфом, представляя, как восходит по золотым ступеням к трону властителя мира. Удар в сердце жертвы будет апофеозом этого действа и его окончанием, потому с ним Сигвальд не будет спешить. Возможно, он даже произнесёт какую-нибудь пространную речь о своём грядущем возвышении. И этого времени Марку должно хватить для того, чтоб всё обдумать и действовать быстро и безошибочно, потому что ошибка может привести к смерти.

Время шло, а Джин Хо не возвращался. Задание, которое дал ему Марк, и правда, требовало много времени и усилий. И всё же нужно было дождаться, чтоб узнать, что им с Аморисом удалось сделать, и окончательно договориться о том, как они будут действовать. Он надеялся, что у него ещё есть несколько часов в запасе. Ритуалы всегда проводились ночью, значит, до вечера они не начнут.

Однако внезапно послышалось какое-то шипение, и, обернувшись, он увидел струящийся из замочной скважины дым, а потом и снизу из-под двери появились желтоватые клубы.

— Какого чёрта! — вскочил он, лихорадочно соображая, что происходит.

Неужели на сей раз заклятия Джин Хо, эти таинственные полоски бумаги с нечитаемыми значками не сработали? Но потом он понял, что это вовсе не злой дух, не колдовство, а обычный ядовитый дым, который должен привести его в беспамятство. Это никак не входило в его планы! Для того чтоб владеть ситуацией, он должен быть в сознании и иметь возможность действовать. Потому он стремительно распахнул ставни, и в комнату хлынул холодный воздух долгой ночи. Он почувствовал слабый пряный аромат, но дым быстро вытягивало на улицу, а у него была возможность дышать. Желтоватые струйки уже исчезли, а у него даже не закружилась голова.

Через некоторое время он услышал какую-то возню за дверью и, поспешно затворив ставни, сложил руки на столе и опустил на них голову, словно внезапно лишился чувств. Наконец, те, кто пришёл за ним, поняли, что дверь закрыта на засов, и с грохотом выломали её. Он не пошевелился и даже не попытался взглянуть, что происходит. По звуку шагов он понял, что в комнату ворвались несколько человек. Его грубо схватили за плечи и оторвали от стола, и он, обмякнув, как тряпичная кукла, закинул голову назад. Он чувствовал, как они с недовольным ворчанием возились с ремнями, снимая с него кирасу. А потом подхватили под руки, подняли и куда-то потащили.

Он продолжал изображать полную беспомощность, не открывая глаз, и пытался понять, куда его тащат. Через какое-то время холодный ветер ударил в лицо, и он каким-то неведомым образом ощутил вокруг огромное пустое пространство. Его проволокли дальше и, придерживая, поставили у столба. Он чувствовал, как ему связывают сзади руки и напряг запястья, чтоб обеспечить небольшую слабину в путах. Когда его привязывали к столбу, он не сопротивлялся, но незаметно чуть раздвинул локти и усилием удерживал их в таком положении, пока сзади кто-то возился с узлами. Наконец его оставили в таком положении, и он обвис на верёвках, уронив голову на грудь. Положение оказалось довольно удобным, чтоб незаметно открыть глаза и осмотреться. Длинные пряди волос падали на лицо, но сквозь них он увидел, что, действительно, находится в святилище. Прямо перед ним в ряд на грубо сколоченных козлах стояли три гроба. Бедняга Седрик присоединился к Абланкуру и Берену, а своего отца Эланор так и не отдала. Должно быть, Сигвальд уже смирился с этим.

По краям площадки горели большие фонари, и толстые стёкла надёжно укрывали от ветра языки пламени внутри. Он был здесь не один. Чуть дальше, настороженно глядя в его сторону, стояли двое мужчин в одежде домашних слуг в тёплых войлочных накидках. В их руках поблескивали короткие, широкие мечи, какие обычно в этих краях носили на поясе небогатые путешественники: купцы, паломники и пастухи. Они явно были напуганы, полагая, что сейчас он очнётся, поведёт плечами, верёвки лопнут, и он набросится на них. «Да, и задушит голыми руками, — сарказмом подумал Марк. — Или просто выбросит в пропасть, потому что прибыл сюда без меча и кинжала». Ведь ножны с верным стилетом, с которым он редко расставался, тоже с него сняли. При нём остался только маленький метательный нож, подаренный ему не так давно королевским оружейником, но время воспользоваться им ещё не пришло, и Марк продолжал неподвижно висеть на своих верёвках.

— Он без чувств, — наконец, с облегчением проговорил один из его стражей и поправил на плечах накидку. — Его хорошо связали. Не думаю, что он сможет освободиться.

— Холодно сегодня, — зябко поёжился второй. — Когда нас сменят?

— Кто его знает… Ты прихватил с собой флягу?

— Погоди, выпьем, когда действительно замёрзнем.

Этого Марк не учёл. На нём была лишь простёганная куртка с ватным подкладом, довольно тёплая, и всё же не для такой ночи. Его меховая накидка осталась лежать в комнате, и никто не позаботился о том, чтоб он не замёрз. Зачем? Вряд ли он умрёт от холода за несколько часов, а потом его всё