Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

шли всё хуже. Моей единственной надеждой оставалась женитьба на дочери барона Меридока, хотя я понимал, что являюсь лишь малоценным придатком к своему имуществу, которым он хотел завладеть. Остатки гордости заставляли меня страдать от обиды, но я понятия не имел, что могу предпринять. Моё отчаяние выросло до небес, и, видимо, достигло самых глубоких недр этой горы, где покоилось тело моего далёкого предка. И случилось это землетрясение, и по стенам моей цитадели прошли трещины. Я испугался тогда, подумав, что мой замок рухнет, как рухнул в пропасть один из контрфорсов. Но потом мне доложили, что стена в подземелье обрушилась, и за ней открылось нечто ужасное, — он тихо засмеялся и снова взглянул на странный меч в своей руке. — Это явился Сигурд, чтоб спасти меня. Первый граф пришёл на помощь двадцать первому и принёс в своей мёртвой руке волшебный меч Калберн.

Сигвальд улыбался своим мыслям, глядя на тройной клинок.

— А чуть позже я понял, что это даже не спасение, это путь к вершине, — продолжил он, оживившись. — К той самой вершине, до которой он не успел дойти. Из рукописи я узнал, что мой предок стремился стать королём севера и стал бы им, но ему не дали. Тогда. Однако он сделал почти всю работу за меня, осталась лишь малость — пять жертв, принеся которые, я получу то, что так и не смог получить он.

— А вы не подумали о том, что делаете то же, за что был наказан ваш предок? — спросил Марк. — Его затянуло в скалу после того, как он начал заманивать и убивать своих гостей, нарушив тем самым законы гостеприимства, а заодно и законы чести! Боги сочли его недостойным короны севера, и потому он умер!

— Конечно, я подумал об этом, — пожал плечами Сигвальд, — но со мной такого не случится. Он был великим воином, способным убить любого врага в честном поединке, и, тем не менее, встал на путь вероломного предательства. Он убил так слишком многих, и боги разгневались. Думаю, что он убил их более пяти, его преступления были многочисленны. Я же слаб, и у меня нет иного способа закончить его дело, кроме как прибегнуть к хитрости. Всего пять человек — не такой уж большой грех по сравнению с моей великой целью. Смотрите, я уже почти закончил свою миссию, остались только вы. И меня не затянуло в камень. Знаете почему? Потому что я не собираюсь сбрасывать тела своих жертв в пропасть. Я уважаю их и провожу со всем почтением. Над этими тремя уже провели все необходимые ритуалы, и они, как и подобает, будут преданы огню на вершине горы. Их души отправятся своим путём к славным предкам, а вовсе не задержатся здесь, взывая о возмездии. Даже с вами я говорю, как с другом. Я благодарен вам за помощь, пусть даже и получу её помимо вашей воли. Да и что в наше время стоит отнять жизнь? Считали ли вы, сколько врагов убили на войне или на дуэлях? Я, по сравнению с вами, невинный ягнёнок. Нет, я не боюсь. Я стану великодушным повелителем и буду творить добро. Я возведу храм в память о пяти славных рыцарях, на крови которых воздвигнут мой трон. И сам буду приносить туда дары и молиться на коленях.

— Как трогательно, — зло усмехнулся Марк. — Вы думаете, что, убив своих гостей и меня, вы станете королём севера и будете править мудро? Все племена и бароны, толкаясь, будут спешить под вашу руку? Взгляните на себя со стороны и подумайте, что в вашем облике может внушить им столь странное стремление?

— Калберн передаст мне всю силу и отвагу своих жертв, — уверенно заявил Сигвальд. — Он копил их так долго лишь для того, чтоб в конце пути вручить своему хозяину. Или думаете, неоспоримые достоинства ста героев, слитые воедино, не сделают меня достойным короны севера?

— Надеюсь, помимо силы и смелости вы получите хотя бы малую толику их мозгов, — проворчал Марк.

— Увы, ваша язвительность говорит о том, что вы так и не поняли меня, — сокрушённо заметил Сигвальд. — Но я хотя бы попытался. Пусть вас утешит моё обещание, что став королём, я не буду воевать с Сен-Марко…

— Да где уж вам…

— Пора, — граф Эмберлейн гордо выпрямился, решительно взялся за рукоять меча обеими руками и кивнул колдуну. — Начнём!

Тот махнул рукой своим помощникам, а потом зло нахмурился.

— Разве они не должны петь? — насторожился Сигвальд.

— О, нет! Увольте! — с мольбой воскликнул Марк. — Разве для вашей жертвы так уж необходим этот жуткий вой? Мне вполне хватает завывания ветра. Позвольте мне хотя бы умереть в тишине!

— Как скажете! — крикнул граф и, выставив вперёд меч, устремился к нему.

Марк рванулся в сторону и за мгновение до того, как три острия должны были пронзить его грудь, оборвал путы и уклонился в сторону. Калберн глубоко врезался в потемневшую древесину столба, а он продолжил движение и, в два прыжка оказавшись рядом с колдуном, вонзил свой метательный нож в бороду ниже подбородка. Он почувствовал, как острый металл вошёл в плоть, но в следующий момент колдун взвыл, и неведомая сила отшвырнула Марка назад.

Он отлетел и ударился спиной и затылком о выщербленную колонну. На миг потеряв сознание, он тут же очнулся и с ужасом увидел, как колдун с окровавленной бородой двинулся к нему. Вокруг его массивной фигуры появилось призрачно-голубое сияние, глаза светились так ярко, что хотелось отвести взгляд, потому что они прожигали насквозь. Колдун поднял посох и направил его в Марка фосфорицирующим в полумраке черепом, из глазниц которого смотрело что-то жуткое.

Марк прижался спиной к холодной колонне, нащупывая среди каменной крошки булыжник потяжелее, и при этом понимая полную бесполезность такого жалкого оружия. Он почувствовал, как его и без того замёрзшее тело, истратившее, кажется, последние силы на этот отчаянный рывок, цепенеет под жуткими взглядами колдуна и его черепа. Что-то страшное и древнее вытягивало из него жизнь, и Марк с отчаянием думал, что в этот раз уже не спасётся.

А в следующий момент между ним и колдуном закружился белый смерч из миллионов мерцающих снежинок, и в его глубине возникла призрачная фигура, которая вскоре приняла очертания высокого человека в серебристых одеждах, развеваемых ветром. Марк видел лишь его