Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Но и лезть во все эти магические хитросплетения самому тоже нельзя; это может быть попросту опасно. Вон. Стерлинг полез, решив, что он умнее — и где он теперь?

Где бы он ни был, Петя точно не хотел оказаться там же. А значит, нужно искать другие способы. Нужно, чтобы кто-то другой — не он — проверил разные пути, поэкспериментировал с фолиантом…

Трясясь в троллейбусе, Петя погладил книгу, лежащую в шоппере.

Всю последнюю неделю он не вылезал из столичных библиотек. Он ведь не дурак! Сначала — получить информацию. Вот он и получал.

Он прочитал про Сизифа всё, что только нашлось в открытом доступе, а затем поискал ещё немного. Возможно, он теперь знает Сизифа даже лучше, чем сам Сизиф. Тот — знатный мастер побегов от Дита, Бога смерти. И пришёл он в тело Стерлинга именно из царства Дита. Петя был готов поспорить, что настоящий Стерлинг сейчас где-то там, в том месте, откуда Сизиф сбежал.

А значит, нужно искать тех, кто больше прочих знает про Дита, смерть и царство мёртвых.

Выйдя из троллейбуса, Петя быстро преодолел три квартала, завернул в тихую подворотню и достал телефон, чтобы свериться с адресом.

Впрочем, в этом не было нужды. Табличка на дверях и так говорила сама за себя.

«Некро-тауматургическое общество Танат».

Что и говорить, особняк Лебедевых был… под стать всему остальному. Со здоровенным парком, белыми мраморными колоннами, вышколенным дворецким в белых перчаточках и всем таким. Наверное, приятно пожить в таком, когда у тебя отпуск и нет никаких важных дел.

Что ж, у меня были важные дела, да и вся моя поездка в столицу герцогства на отпуск как-то не тянула. А потому задерживаться в особняке надолго я не собирался. Что я могу увидеть и узнать, находясь там?

Так что я шагал, засунув руки в карманы, по трущобам и подворотням столицы, мимо дверей, закоулков и переулков, случайных прохожих, бесконечных плакатов с лицом Антона Кислевского, слухов и в целом всего, что можно было встретить в этом городе.

Общества, которые готовятся к войне, всегда одинаковы. Одни испытывают гордость и причастность, другие — напуганы и не понимают, чего ждать, третьи ничему не верят и никому не доверяют. Но и те, и другие, и третьи всегда пересказывают друг другу слухи.

А именно слухи меня сейчас интересовали больше всего. Например — что же на самом деле говорят в народе про Кислевских, Академию, купол? Виконт Кислевский заставил всех называть своего сына героем, но всегда есть то, о чём говорят громко — и то, что пересказывают шёпотом, оглядываясь по сторонам.

…толкнув дверь захудалой пивнушки — место неприглядное, но именно в таких порой можно услышать больше всего — я сразу понял, что пришёл по адресу. Половина местных клиентов уже сгрудилась вокруг большого стола, и молодой парень с красным лицом и всклокоченными волосами возбуждённо им что-то пересказывал, взмахивая кружкой.

Я подошёл поближе; в пивнушке никто даже не оглянулся на меня.

— … и все лежал, вся площадь лежит, и не может встать — потому что эти божественные суки включили какое-то своё бл*дское заклинание. Как будто цепями к земле приковали, и груз навесили…

Ну, что я говорил? Пристроившись на стуле сбоку, я тоже стал слушать.

— А чего они хотели? — выдохнул один из слушателей, молодой парень максимально простодушного вида.

— Убить всех, конечно! — воодушевлённо отозвался краснолицый. — Ритуал как-то. Там всё было какими-то знаками расчерчено, и воздух весь светился от магии…

Ух ты. Светился? Что-то не припомню.

— Каким цветом? — самым заинтересованным и благожелательным голосом, на какой я только был способен, поинтересовался я.

— … чего? — не понял рассказчик.

— Цветом каким светился? — уточнил я. — Воздух.

— Э-э-э, зелёным! — он замешкался всего на секунду, сердито глянув на меня. — Слушай, ну что ты перебиваешь? Не о том же рассказываю…

Я понял руки — мол, молчу-молчу; из толпы слушателей на меня раздражённо зашикали.

— … в общем, — сориентировался рассказчик, возвращаясь к своему повествованию. — Мы просто лежим — и всё. И никого. Пошевелиться не можем, не то что убежать. Все уже к смерти приготовились, никакой надежды на спасение. И тут врывается Антон — в руке меч…

— Погоди, — изображая восторг в голосе, снова перебил я. — Так ты лично там был?

Что-то я не видел его там, на площади. Уж такую красную рожу я бы запомнил.

— В смысле⁈ — возмутился рассказчик, и на меня зашикали ещё громче. — Ну раз рассказываю, значит, был, наверное, да⁈

— Нет, но я думал, может, просто пересказываешь… — я развёл руками. — А ты прям оттуда… круто, чел!

— Оттуда! — отрезал краснорожий. — Так вот…

Подперев голову кулаком, я зачарованно слушал. Люблю сказки, знаете ли.

Впрочем, рассказ о событиях на академской площади в исполнении этого парня приобретал невиданные размах и удаль; он напоминал уже не сказку, а скорее фентези-эпик. Здесь Антон лично и в одиночку вырезал Богов, а когда те, запаниковав, пытались совершить ритуал — останавливал их, победив подлого Гименея в честной схватке. Гименей, конечно же, изо всех сил пытался сделать схватку нечестной, но доблестный рыцарь в белых доспехах всё равно его одолевал.

Что за спектакль здесь происходит, мне было понятно ещё после «светящегося зелёным воздуха». Кислевские, к сожалению, не дураки, и тоже понимали, что слухи пойдут плодиться. А потому, очевидно, заплатили типам вроде этого, чтобы они ходили по кабакам и распространяли свою, «правильную» версию произошедшего.

Так что я слушал всё это