"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

с ближниками моими всю голову изломали, почему они Елисея извести хотят, вед, если царство возжелали захватить, то людей умелых ко мне или к наследнику подсылали бы. А Елисейка-то младший, к нему власть, если и перейдет, то только после второго сына, так что этот раз уже пятый. Признаю, ты, Маша, больше всех нас разузнала, но вот зачем Кощею Елисея губить, измыслить я не могу.

И мы все разом пригорюнились, большая надежда у меня была на царя-батюшку. Рассчитывала, что откроет тайну великую, с которой можно дальше с Кощеем переговоры вести, а тыкаться, как слепым котятам в борьбе с таким серьезным противником, я себе позволить не могу. Я посмотрела на своих колдовских экспертов, те только растерянно пожали худыми плечиками и зло покосились на диктатора, за то, что таился от них. В склепе стояла гробовая тишина, Прохор и Збара, как увидели входящего в пыточную царя, оба побледнели и, отсев в крайний угол, притихли, как грибы под опавшим листом. Святояр молча думал, уставившись в одну точку, и, целомудренно обняв меня рукой, поглаживал по плечу. Меня от пережитого стресса начало клонить в сон, я снова налила себе остывшего, но бодрящего отвара, отпила пару глотков и, задумавшись, заглянула в кружку. Посуда была глиняной, в жидкости отражались свечи, что горели на стенах и колоннах склепа. На поверхности чая из трав, я увидела свое бледное отражение, на котором с почти белой кожей резко контрастировали черные подглазины, недосып и стресс активно сказывались на моей внешности. Если я такую красоту на дне глиняной кружке вижу, то отражение в зеркале меня просто напугает, пустые мысли о внешности скользили где-то на границе сознания. И тут меня осенило: «Зеркало!». Мое появление здесь определило какое-то волшебное зеркало с неточными формулировками, может, оно и про причины преследования Елисея что-то знает?

— Баба Яга, — от моего тихого голоса, прозвучавшего в нашем склепе, все дернулись, но устыдившись своей реакции, сделали серьезный вид и подняли на меня головы. — А где то зеркальце, что порекомендовало меня с ребенком сюда вызвать?

— Так в избушке моей осталось, — понимая свой прокол, старушка вжала голову в плечи. — Чего туда-сюда ценные вещи таскать, вдруг разобьется.

— Ну, теперь не особо ценным людям, придется тащиться в твою избушку, чтобы причину покушений на твоего внука понять, — во мне просыпалась язвительность, а это первый признак оптимизма в моем организме.

— Вот с утра и поедем, — подытожил Святояр.

— А почему это с вами нет Любомира и Тихона, спровадили, что ли? — заметил недостачу в коллективе самодержец.

— Да вот есть у нас с Машей подозрения, что кто-то из них с ворогом в сговоре, — воинственно заявила баба Яга.

— Быть того не может, они самые верные мои воины! — подскочил на лавке царь.

— Как же тогда Ванюшку украли, если у дверей в горницу стрелец да конник стоял, — начала сыпать фактами Янина.

— И Марфа пропала аккурат, когда за ней отряд конников поехал, — поддержала Яга.

— И Исту кто-то выкрал, чтобы запугать знахарку, зная, что мы к ней направились, — присовокупила Янина.

— И Збару они повели не к нам в подземелье, а к тебе, в царский терем, как будто, кого предупредить хотели, — добила государя Яга.

Царь грузно сел на скамью, осознавая масштаб проблемы.

— Ах, они ироды, предавшие царя и отечество… — начал распыляться царь.

— Не девка красная, не голоси, — жёстко оборвала его баба Яга, и государь закрыл рот.

— У каждого есть слабое место, надавив на которое, можно завербовать, — грустно поделилась я своими мыслями, — для кого-то — это деньги, и таких покупают, для кого-то — это статус и власть, и им дают высокую должность с кучей подчиненных, для кого-то — это семья и дети, и нам угрожают, похищая детей, — у меня из глаз потекли слезы, а нос предательски захлюпал.

Святояр, уже никого не стесняясь, положил мою голову себе на плечо и крепко обнял. Я почувствовала, что он осторожно целует меня в макушку и тихо шепчет:

— Тебе нельзя расстраиваться и опускать руки, ты должна быть сильной, нам еще Ванюшку искать, а ты вся зареванная.

Я зашмыгала носом и зашептала в ответ: — Я сейчас успокоюсь и больше не буду плакать, — и попыталась отстраниться от воеводы.

Но отодвинуться мне не дали, все также крепко обнимая, только перестали целовать в макушку.

— Чем могли Тихона и Любомира подкупить? — обратился к царю Святояр.

Государь с минуту зло смотрел на наши объятия, но ответил: — Тихон, из благородной семьи, столько лет честно служит отечеству, но семья у него большая, пять младших сестренок, а отец еще семь лет назад погиб. В деньгах их семья нужду испытывает.

— Не припомню, чтобы в последние месяцы они больно разбогатели, — парировала баба Янина.

— Может, затаились, и тратить будут незаметно, — предположил воевода.

С ним все печально согласились.

— А с Любомиром какая беда? — напомнил о втором кандидате боярин.

— Любомир не из боярского рода, и чтобы к высоким чинам пробраться, нужно из шкуры вылезти. Вот он и лезет, да только родовитых служивых у меня полон царский терем, — рассуждал супостат. — Может, ему должность высокую посулили?

— Значит так, сейчас все идем спать, а завтра рано поутру отправляемся в избушку бабы Яги, что находится в дремучем лесу, — скомандовал Святояр.

— Не так уж он и дремуч, тут всего-то день пути на телеге небыстрым шагом, — обиделась баба Яга.

— Вот и хорошо, значит, если поторопимся, то к обеду зеркало волшебное уже пытать будем, — бодро подсчитал боярин.

— Кого с собой в дорогу возьмешь? — поддержал военный тон беседы государь.

— Своих возьму десятка два, для охраны, Машу, бабу Ягу, бабу Янину, Любомира с пятком конников, да Тихона с пятком стрельцов, Елисея, — доложил воевода.

— Зачем тебе шпионов вражьих в такое важное дело брать? — выразил наше общее удивление супостат. — Да и опасно это.

Мы дружно закивали головами, демонстрируя согласие с самодержцем.

— Значит, возьму с собой своих три десятка, — согласился Святояр. — Будем ворога вычислять.

— Елисея не пущу, мало ли с ним чего в дороге случится? — заявил царственный отец.

— Так, если мы с него это игольчатое проклятье не снимем, он такой кривой и будет ходить, вплоть до удачного покушения, — пожав плечами, ответил воевода.

Царь сгорбился и минут десять думал, не отрывая глаз от косенького сына.

— Отец, я с ними поеду, — твердо прогундосил оболтус. — Это из-за меня Ванюшку уклали, мне и исплавлять.

Государь тяжело встал с лавки, подошел к любимому чаду и обнял.

— Что ж, сынок, если решил, то езжай. Бабушек и