Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

— Эй! — крикнул я, невольно шарахнувшись.

— Спокойно, — раздался рядом ровный голос Алисы. — Это Палыч. Для конспирации.

Я понял. Он запер люк снаружи. Мы были в ловушке. Это была наша точка невозврата. Пути назад не было. Только вперед, вглубь этой гулкой, дышащей тайнами темноты.

Раздался щелчок, и яркий, холодный луч фонаря Вадима вырвал из мрака фрагмент реальности. Мы стояли в узком, высоком туннеле, стены которого были покрыты слизью и белесыми разводами плесени. С потолка свисали ржавые остатки каких-то кабелей, а под ногами хлюпала вода.

— Фонари на каски. Движемся в условленном порядке. Я и Вадим впереди. Алиса, Алексей, вы в центре. Вадим замыкает. Интервал — три метра. Связь по рации, канал второй. Без необходимости в эфир не выходить. Работаем, — скомандовал Вадим. В его голосе не было и тени сомнения. Это была его стихия.

Мы включили фонари. Четыре ярких луча пронзили темноту, создавая движущийся островок света в этом океане мрака. Я посмотрел на Алису. Ее лицо было бледным, но решительным. Она поймала мой взгляд и едва заметно улыбнулась. Страх ушел. Остался только холодный, ясный азарт исследователя.

Мы двинулись вперед. Наши шаги гулко отдавались от бетонных стен, звук капающей воды создавал странный, гипнотический ритм. Мы шли вглубь истории НИИ, в его самое темное, забытое сердце. Мы шли в преисподнюю.

***

Наш путь был походом сквозь время.

Каждый новый коридор, каждая новая дверь вели нас в другую эпоху, в другую главу забытой истории НИИ. Это был не просто подземный туннель. Это был археологический разрез, музей забытых технологий и погибших гипотез.

Первый час мы шли по относительно новому дренажному коллектору. Широкий, гулкий туннель, где под ногами по бетонному желобу текла тонкая струйка воды. Здесь было просто темно и сыро. Единственными следами жизни были редкие ржавые лестницы, уходящие вверх, в темноту, к закрытым люкам.

— Держим темп, — ровный голос Вадима из головной рации был единственным звуком, нарушающим тишину. — По карте, через двести метров должен быть переход в старый технический сектор.

Проблемы начались именно там. Переход оказался не дверью, а узким, заваленным обломками бетона проломом в стене.

— Завал. Свежий, — констатировал Вадим, посветив фонарем. — Похоже, здесь недавно что-то… сдвинулось.

— Эхо? — шепотом спросила Алиса.

— Возможно. Будем расчищать. Аккуратно.

Следующий час мы работали молча и слаженно. Вадимы, как опытные спасатели, разбирали завал, убирая кусок за куском. Мы с Алисой оттаскивали обломки, складывая их вдоль стены. Это была тяжелая, грязная работа, но никто не жаловался. Каждый из нас понимал, что это лишь первое испытание.

За проломом нас ждала другая эпоха. Коридор был уже, стены облицованы старым, потрескавшимся кафелем. Под потолком тянулись толстые, покрытые тканевой изоляцией кабели, такие я видел только в старых фильмах.

— Семидесятые, — пробормотал я. — Эпоха развитого застоя и первых экспериментов с пси-полями.

— Откуда знаешь? — спросила Алиса.

— Читаю много, — усмехнулся я.

Именно здесь мы наткнулись на первую запертую дверь. Она была стальной, герметичной, с массивным штурвалом посередине.

— Лаборатория биологической консервации, — прочитал я выцветшую табличку. — Что-то из епархии предшественника Кацнельбоген.

— Заперто. Намертво, — сообщил Вадим, попробовав повернуть штурвал. — И ключей от этого у Палыча не было.

— Тогда придется импровизировать, — Алиса сняла свой рюкзак и достала небольшой набор инструментов и пару маленьких колб с какими-то вязкими жидкостями. — Термитная смесь. Классика жанра. Отойдите, прикрой глаза.

Она ловко смешала содержимое колб в небольшой емкости и прилепила ее к замку. Щелчок химического запала, и яркая, слепящая вспышка на секунду превратила наш сумрачный коридор в филиал солнца. Раздалось шипение, и потекли струйки расплавленного металла. Через минуту Алиса аккуратно сбила остатки замка молотком.

— Готово. Добро пожаловать в музей.

Внутри был холод. Пронизывающий, неестественный. Помещение было небольшим. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные рядами больших стеклянных колб. В мутной, желтоватой жидкости плавали… образцы. Странные, искаженные фрагменты биологической ткани, какие-то растения с неестественно сложной геометрией, маленькие существа, похожие на гибрид насекомого и рептилии.

— Что это за… чертовщина? — выдохнул я.

— Ранние эксперименты по стабилизации аномальных форм жизни, — голос Алисы был полон профессионального интереса. — Тогда еще не было стазис-полей. Использовали консервирующие растворы на основе формальдегида.

В этот момент в моей рации раздался тихий голос Вари.

— Леша, я вижу всплеск на одном из твоих био-индикаторов. Очень слабый. Что у вас там?

— Мы в старой био-лаборатории. Здесь… образцы.

— Не трогайте ничего, — ее голос стал напряженным. — Особенно те, что в колбах с синей маркировкой. Это активные образцы. Спящие, но активные. Они могут реагировать на ваше присутствие. На тепло. На биополе.

Мы все как по команде отступили от стеллажей. Я посмотрел на одну из колб с синей маркировкой. Внутри, в мутной жидкости, плавало что-то, похожее на большой, черный цветок. И мне показалось, или один из его лепестков на мгновение дрогнул?

— Уходим, — коротко скомандовал Вадим.

Мы поспешно покинули лабораторию, и Алиса, на всякий случай, заклинила оплавленную дверь куском арматуры.

Следующая остановка, через пару часов, была еще глубже, еще дальше в прошлом. Мы прошли через длинный, узкий туннель, который, судя по всему, когда-то был кабельным коллектором. Здесь нам пришлось ползти на коленях, и ощущение замкнутого пространства было почти невыносимым. Наконец, мы оказались в небольшом, круглом зале.

— Пятидесятые, — сказал я, осматриваясь. — Эпоха холодной войны и телекинеза.

В центре зала стоял большой стол, на котором были разложены… обычные предметы. Столовые ложки, игральные кости, колода карт, даже несколько погнутых гвоздей. Вокруг стола стояли странные, примитивные на вид приборы, похожие на гибрид осциллографа и радиоприемника. На одном из стульев лежал раскрытый лабораторный журнал.

Я осторожно взял его. Бумага была ветхой, чернила выцвели. Записи были сделаны от руки, аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

«Эксперимент 34-Б. Объект 7. Контролируемое психокинетическое воздействие. Цель: изгиб металлических столовых приборов. Результат: отрицательный. Объект жалуется на головную боль и присутствие „посторонних мыслей“. Рекомендуется увеличить дозу стимулятора…»

Я листал страницы. Десятки, сотни записей о неудачных экспериментах. Отчеты о людях, которых использовали как инструменты, как расходный материал в погоне за чудом.

— Они пытались взломать сознание, — прошептала Алиса, заглядывая мне через плечо. — С помощью электрошока и наркотиков. Варвары.