Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Где эти хвалёные имперские ищейки? Неужели снялись с дежурства в тот момент, когда они особенно нужны? Наплевав на меры предосторожности, я распахнул калитку и выглянул на улицу. Машина имперцев стояла на противоположной стороне улицы у самой дороги, оба бойца сидели в салоне и даже не думали о том, чтобы спешить нам на помощь. Неужели им не было слышно что происходило в нашем особняке?

Они даже не пошевелились, когда я шёл к ним. Спят, подлецы! Склонившись возле двери водителя, я постучал, но никто не отреагировал. И только через пару мгновений заметил жуткую рану на шее водителя. Судя по всему, кто-то разорвал ему горло и обставил всё так, словно ничего не произошло. Его напарник тоже был мёртв. Выходит, напавшие на мой особняк негодяи всё-таки пролили кровь и смогли устранить наблюдение.

Не успел я вернуться, как полиция была уже на месте, а затем прибыл Коротков со свитой. Разумеется, гибель его сотрудников вызвала у начальника местного отделения имперских ищеек бурю негодования.

— Как вы узнали о случившемся? — удивился я.

— У нас особая связь с остальными службами. Как только всплыл твой адрес, нам передали информацию из участка, а там уже дело за малым.

Прочесав весь дом и территорию участка, хранители порядка убедились, что уцелевшему налётчику удалось убраться, а сообщников у этой пары не было. Ещё битый час пришлось потратить на составление протоколов и допросы, потому как наличие мертвеца на нашей кухне и гибель двух бойцов службы имперской безопасности собирались расследовать с особым усердием.

— Подняли предсказателей и егерей с охотничьими собаками, но пока безрезультатно, — неожиданно поделился со мной результатами поисковых работ Коротков. — Нашли след вашего оборотника, но через две улицы он вернул себе полностью человеческий облик, сел в авто и уехал в сторону Дубровских озёр. Машину уже обнаружили, её угнали сегодня ночью, владелец даже не знал об этом.

— А что с налётчиком? — вернул я Короткова к сути разговора.

— Принял другой облик и скрылся в лесу. Мы продолжим искать, но шансы на успех пока невелики. На всякий случай отправили людей в окрестные деревни. Если вдруг покажется кто неместный, мы будем знать в кратчайшие сроки. Поверьте, Павлов, отыскать этого негодяя в наших интересах. Не каждый день на заданиях гибнут бойцы имперской безопасности, а мы уверены, что это он разорвал горло Феропонтову и убил Дерягина.

Охрану возле нашего дома не сняли, а с наступлением утра мы получили целую кучу звонков, которая не давала сомкнуть глаза и прийти в себя после ночного происшествия. Только мне звонили Михайловский, Бердников и бывший водитель Арбузова, которому я помог устроиться на работу в «скорую». А немного позже явился Вельский и устроил перепалку с имперскими ищейками, которые отказывались пускать его в особняк.

— Николай, как вы? Как Галина? — волновался мужчина, когда я вышел к воротам и попросил пропустить Владислава Гавриловича.

— К счастью, всё обошлось, — успокоил я нашего гостя.

— Может, сегодня возьмёшь выходной?

— Исключено, — покачал я головой. — Если захотят меня достать, они придут куда угодно, эта ночь наглядно подтвердила этот факт. А в клинике идёт другая борьба, которую я также не намерен проигрывать. Хуже всего — закрыться в раковине и не высовываться, ожидая, что всё решится само собой. Я намерен выйти и сражаться. Но если вы боитесь, что из-за меня может пострадать имущество клиники или пациенты…

— Я волнуюсь за тебя, а не за клинику, — оборвал меня Вельский. — Даже если её снесут до основания, можно построить новое здание, а если что-то случится с тобой…

Мужчина ненадолго запнулся, и продолжил уже другим тоном.

— Вы с Лёней для меня как сыновья. Мы с вашим отцом всегда были дружны…

— И поэтому решили заменить его? — послышался строгий голос Лёни у нас за спинами.

Не сговариваясь, мы обернулись и посмотрели на самого младшего Павлова, который стоял с недовольным видом, скрестив руки на груди, словно только что поймал заговорщиков.

— Леонид, — начал Владислав Гаврилович, подбирая слова.

— Не нужно, — оборвал его брат. — Я прекрасно понимаю что вас связывает с нашей матерью. Вы можете стать для неё новым мужем, и я не буду против, потому как это ваше личное дело. Но даже не пытайтесь заменить нам отца — вам эту роль никогда получить.

Лёня круто развернулся и стремительно зашагал в сторону дома, оставив нас в одиночестве.

— Не принимайте его слова слишком близко к сердцу, — произнёс я, покосившись на Вельского. — Пусть брат слишком вспыльчивый, но он не против ваших отношений, потому как желает матери только лучшего.

— Я понимаю, — кивнул Владислав Гаврилович. — На днях Лёня был у меня в клинике и подписал договор. Как только все документы будут улажены, он выйдет на работу. Надеюсь, наши отношения с Галиной не послужат причиной для разрыва наших деловых отношений. Как я и говорил, в моих планах сделать клинику семейным делом.

— А что насчёт Рины и Петра? — напомнил я о своих друзьях.

— Им тоже найдётся место в клинике, — вновь пообещал Вельский.

Из-за реакции Лёни Владислав Гаврилович решил заглянуть в гости в другой раз, поэтому в дом я вернулся один и застал семью на кухне. Девушки уже навели порядок, Парацельс лежал на подоконнике и наблюдал через окно за порхающими в саду птицами, а Лёня устроился за столом и готовил себе завтрак.

— Погоди, а что с молоком? — насторожилась Настя, бросив взгляд на чашу с кукурузными хлопьями, залитыми молоком.

— Думаешь, испортилось? — удивился брат.

— Уверена! — девушка подошла к столу и одним движением отодвинула миску в сторону. — Ник, можешь посмотреть?

Поначалу я не придал этому большого значения. Подумаешь, скисшее молоко. И только после беглого осмотра я понял в чём заключалось волнение девушки. Молоко было отравлено. События этой ночи мгновенно сложились у меня в голове. Вот о чём говорил оборотник, когда высказывал напарнику претензии из-за его неосторожности.

— Он пробрался на кухню, чтобы отравить нашу еду, — догадался я. — На тот случай, если попытка убийства провалится, а мы потеряем бдительность.

— Неужели они думали, что два целителя не заметят яд? — хмыкнула Настя.

— Не знаю о чём они думали и